Книга Полдень, XXI век, 2011 № 11, страница 75 – Юлия Зонис, Ина Голдин, Виталий Забирко, и др.

Грохнула и задребезжала стеклом дверь, и на балкон ввалилась растрепанная и запыхавшаяся Женька.

— Саш, там у Анжелки… утюг… Том с Сонечкой… окно…

— Что?

— Да Анжелка, дура, утюг не выключила.

— Анжелка? – туповато переспросил Тема.

— Соседка. Темыч, не перебивай. Жень, ну?

— Том мусор пошел вынести, а в коридоре дым. Так он окно разбил, влез, дверь изнутри открыл, малышку вынес. Скам сейчас огонь тушит.

— Где Том? – напрягся Саша.

— В нашей спальне, с малышкой.

— Тема, бегом! – Саня рванул с места в карьер.

Томас сидел на кровати, низко опустив голову, и баюкал-успокаивал пятилетнюю Сонечку, шепча ей в ушко тихим, мягким голосом. «Дура, блин, опять ребенка бросила и в клуб умотала», – ворчала Женька, пытаясь куда-то дозвониться по мобильному.

— Томас, – спокойным голосом произнес Санька – дай мне, пожалуйста, Софию. Тебе, наверное, нужно в душ. Дай мне ее, дружище.

— Что?

— Томас, дай мне ребенка. Сходи в душ. Ты же, наверное, в пепле, саже. Да? Тебе ведь надо в душ? Правильно?

— Спокойно, парни, спокойно. Секунду.

Томас выпрямился, погладил своей изуродованной рукой ребенка по голове. Сонька успокоилась и уже примерялась, как бы половчее цапнуть дядю Тома за нос, стащить повязку. Глаза девчонки блестели хитринкой.

— Все хорошо, звездочка. Иди к дяде Саше. На, Сань, возьми.

И улыбнулся сквозь побежавшие слезы:

— Я ничего не видел. Я ничего не чувствовал. Мне так хорошо сейчас. Так спокойно.

— М-дааааа… – с чувством сказал Марк, разглядывая попугая.

Попугай ответил ему презрительным взглядом, в котором смешивалось высокомерие и отвращение. Потом икнул и смачно капнул на пол клетки.

Марк вздохнул и потыкал пальцем между прутьями. Попугай, неторопливо перебирая лапами, просеменил к противоположной стенке и снова смерил Марка взглядом, полным глубочайшего омерзения. Вкупе с внешним видом птицы это смотрелось угнетающе. Мало того что попугай и раньше не отличался особой аккуратностью в оперении и все время выглядел как жертва драки, так еще со вчерашнего дня на его голове начала просматриваться внушительная лысина, напоминавшая тонзуру. С ней у птицы был весьма залихватский вид – как у монаха-за-булдыги, случайно затесавшегося на гей-парад или на карнавал в Рио-де-Жанейро.

Марк мысленно выругался и прикусил язык. Родители – строгие католики – учили его не шутить с подобными вещами, но годы, проведенные в тесном мирке космических кораблей, как-то притупили его восприимчивость к религии и заострили здравый цинизм. Но все равно так нельзя.

Попугай поднял лапу и почесал когтем лысину.

— Ээээ… Не надо, – сказал Марк. – Тц-ц-ц-ц…. – он постучал пальцем по прутьям. – Не надо.

Попутай медленно опустил лапу, с осуждением смерил Марка взглядом и отвернулся, дав понять, что больше не желает общаться с этим существом в серой форме и с неухоженной рыжей бородой.

— С Жожо проблемы, – сказал Марк, входя в комнату отдыха.

— С твоим Жожо всегда проблемы, – отозвался бортмеханик Герберт, что-то зашивая. – Все десять лет, что я его знаю, и, думаю, были и все тридцать, что я его еще не знал. И сколько они там живут? Лет сто? Вот-вот… значит, и еще лет шестьдесят будут…