Книга Охотники на Велеса, страница 25 – Татьяна Иванова

Всеслав на это промолчал, и возмущенная Любава затихла. Прислушалась к следующей былине. Как именно добрый молодец встретил Мару Моревну, она уже пропустила мимо ушей. К моменту, когда былина привлекла Любавино ясное внимание, Мара стала женой добра молодца и подарила ему множество чудесных качеств. Теперь храбрый молодец завоевывал себе царство за царством, потому что «под водой он ходил рыбой щукою, по поднебесью летал да ясным соколом, по подземелью ходил белым горносталем».

— Насчет горносталя неплохо, конечно, но ведь они могут и ночь здесь просидеть, — подумала Любава. — Уходить мне надо. Только как?

Гости пили медувуху, заедали ее пирогами да калачами, и особенного опьянения у них не наблюдалось.

— Душно здесь стало, — сказал вдруг громко Всеслав, — не выйти ли во двор, проветриться? Народ там давно пляшет и веселится.

— И то верно, — мысль была подхвачена. Гости принялись вылезать из-за лавок и разминать ноги. Любава с благодарностью посмотрела на своего соседа и с удивлением отметила лукавый огонек в его взгляде.

— Ты не боишься идти одна к себе, волховица? — спросил он ее уже во дворе. — Позволь, провожу. Народ тут, видишь, как развеселился? Затащат в баню, что, банника будешь звать на помощь?

И действительно, несколько развеселых парней уже косились в ее сторону. Хотя кинжальчик на поясе, замаскированный складками паневы, успокаивал, но Любава предпочитала вести себя женственно, пока это было возможно. Правило четвертое: не открывай раньше времени своих преимуществ.

— Нет, добрый человек, не умею я вызывать банника, — Любава скромно опустила голову. Зазвенели от дуновения ветерка ее многочисленные височные кольца.

— Не в том дело, что не умеешь, — ехидно ответил ее провожатый и заступник, — а в том, что в таком деле тебе банник не защита. Нет у него обыкновения, девиц защищать. Скорее уж он тем парням поможет, которые тебя в его хозяйство затащат.

Это называлось, благодарю, утешил, приятно послушать, я не знала.

Любава промолчала. Они неторопливо шли по мокрой и грязной деревянной отмостке улицы. Хотя дождь и кончился, но небо так и осталось затянутым в тучи. Приходилось все время внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться о выступившее из земли бревнышко.

— Откуда ты все же родом?

— Так из Новгородской земли же. В Ладожском приозерье моя родная деревня.

— Там и колдовать выучилась?

— Нет, Всеслав, я не колдунья, и не ведьма.

— А кто?

— Просто подземный горносталь, белый и пушистый.

Ее спутник невнятно выругался и остановился. Он был более чем на голову ее выше, стоял довольно близко. И роль скромной деревенской девицы мешала ей пристально глядеть в его лицо, чтобы оценить опасность. Она наблюдала за руками. Мощные кулаки медленно разжались.

— Так просто людям помогаешь? — насмешливо поинтересовался Всеслав. — Без всякой корысти? Аки христианка?

Нет, в этом Любава признаться не могла.

— Ты думаешь, что только ведьмы свою корысть имеют?

— Я думаю, что не верю ни одному твоему слову. Ты слишком выразительная и непростая для деревенской. И говоришь не как деревенская. Особенно, когда увлекаешься и забываешься.

— Я с шести лет свою деревню не видела, Всеслав. А где твой названный брат? Здоров ли?

— Он в Суждале. Здоров… Зачем ты все время лжешь, Любава? Что ты скрываешь?