Книга Охотники на Велеса, страница 41 – Татьяна Иванова

— Послушай, Дрозд, — Всеслав остановил мальчика, — у Любавы есть отец? Он жив?

— Рагнар у нее отец, — удивленный таким вопросом ответил мальчик.

Всеслав несколько секунд молчал. У Рагнара не было ни жены, ни семьи. Панна Катарина, мечтавшая женить на себе варяга, который был еще очень даже ничего, все о нем выяснила.

— У Рагнара нет семьи, — тихо сказал он, наконец, не рассчитывая, что мальчик возразит. Очередная ложь колдуньи почему-то царапнула душу.

— Всеслав, говорят, у тебя есть названный брат? — Дрозд не стал молчать.

Всеслав молча кивнул, внимательно взглянув на мальчика.

— И ты его любишь как родного?

Всеслав снова кивнул. У него не было родного брата, но это было не важно.

— Вот и Любава любит своего названного отца Рагнара как родного. Ее отца убили датчане, — Дрозд проговорил это, спускаясь по ступенькам к выходу, открыл дверь и убежал.

Всеслав прислонился к стенке, ругая про себя Любаву всевозможными ругательствами. Зачем она темнила? Почему мальчик смог так просто все объяснить, а она сказала, что он все равно ничего не поймет? Недостаточно, мол, возвышенный. А что там она еще и про Сольмира говорила, что этого Всеслав тоже не поймет? Сольмир никак же не может быть ей, скажем, названным братом. Но что же она имела в виду? Лгала, хитрила? А если, все же, нет?

Любава, тем временем, угостила мальчика пирожками и молоком из кринки, принесенной ею в корзинке, и сообщила, что дядька Тишата ждет сына на рынке. Негорад тихо рассмеялся.

— Он уже и до рынка добрался? До знакомых купцов? Нашего Тишату только пусти на новый рынок. Все болезни забудет. Еще один твой успех, целительница.

Любава рассмеялась звонко и заразительно. Всеслав услышал ее смех, выходя во двор, вздрогнул от кольнувшей сердце странной душевной боли и неожиданно решил, что он больше не будет мучиться сомнениями насчет этой удивительной колдуньи с ясными невинными глазами и детским смехом. Он просто неожиданно заявится на ее свидание с Сольмиром. По крайней мере, после этого никаких сомнений не останется.

Любава возвращалась домой одна, крепко задумавшись как раз о вечернем занятии с Сольмиром. Сказитель необычайно быстро осваивал греческий язык, и они вот-вот должны были перейти к подлинным греческим текстам. То есть, к песнопениям из Богослужений. Больше ничего Любава наизусть не знала. И этого момента она боялась. Мало ли как сын главного Велесова волхва, опытный сказитель, оценит христианские песнопения.

— Любавушка, постой, — мягкий женский голос прервал ее размышления. Это была Ростила. Она взяла Любаву под руку и потерлась головой о ее плечо. Картина называлась: Ростила, очень довольная жизнью.

— Пойдем ко мне в баньку, посидим, поговорим.

Ответственная девица Любава согласилась. Ростила, оказывается, накрыла стол в предбаннике, выложила поверх нарядной скатерочки местные сладости, невиданные булгарские вкусности и квас различных сортов.

Они сели. Любава не спеша раскусила мягкую пастилку, выбирая, каким бы квасом ее запить, смородинным или вишневым.

— Скажи, а у Харальда есть жена? — не глядя на, Любаву поинтересовалась хозяйка.

— Нет, — ответила Любава, наливая себе смородинный квас.

А почему? — прерывисто вздохнув, спросила Ростила. Любава чуть не поперхнулась и посмотрела на покрасневшую «невесту» Харальда. Можно было не опасаться, что она выдаст варяга.