Книга Охотники на Велеса, страница 43 – Татьяна Иванова

— Марьяна не откажется, — с легким ехидством ответил Творимир, — но детки, которые выбегут навстречу, будут моими, а не твоими, Харальд, уж не обессудь.

Любава задумалась, как все это теперь преподнести Ростиле. Потом ее мысли полетели дальше по обычному в последнее время пути.

— Послушай, Харальд, — заговорила она снова после долгого молчания. — Ты ведь можешь теперь узнать от Ростилы дорогу к святилищу.

Варяг пристально на нее посмотрел.

— Нет, этого не могу. Это подло. Ты же у Сольмира не можешь выспросить? Не хочешь предавать его доверие?

— Но он же ничего о наших целях не знает. В отличие от Ростилы.

— В отличие от Ростилы, он мужчина. И сможет защититься, когда ему будут мстить. И потом, тебя здесь все за ведьму держат. Отвести ведьму в святилище Велеса — самое то, что нужно.

— Все равно его обмануть придется, чтобы он отвел.

— Я не настаиваю. Но Ростилу нужно будет не обмануть, а предать желающим отомстить. Не волнуйся, Любава, еще немного подождем, потом отловим кого-нибудь из местных, кого не жалко, приставим нож к горлу, и отведет, как миленький. Не думаю, что кто-нибудь, кроме самих волхвов, решит жизнь свою отдать за Велеса.

Вечером Любава пошла в свою избу, ждать Сольмира. Тот, пока шел по муромским улицам, еще кое-как сдерживал свою радость, но подходя к Новгородскому двору, он уже откровенно улыбался. И в его улыбке сквозило такое явное ожидание грядущего блаженства, что наблюдавший за ним Всеслав едва не взвыл от бешенства. Хотел было бросить всю затею, все было ясно, чего уж там, но, вспомнив, как совсем недавно страдал от непонятных сомнений, решил все же, стиснув зубы, довести свое идиотское дело до конца. Кто ее, эту противоречивую и непонятную, совсем непохожую на настоящих ведьм, Любаву, знает.

Он быстро перемахнул через забор, пока Сольмир стучался в калитку, заскочил в полуотворенную дверь Любавина домика и притаился за клетью в холодной части избы. Сольмир вошел в теплую часть.

— Дверь входную не запер? — раздался изнутри голос Любавы. — Запри, чтобы нам не помешали, сколько раз говорила.

Сольмир спустился вниз и запер дверь. Всеслав чего-то подобного и ожидал, поэтому и пробрался заранее вовнутрь. Он ждал, стараясь ни о чем не думать, потом ждал, уже не решаясь войти. Наконец напомнил себе, что это пакостное, сомнительное дело все равно придется довести до конца. Он просто заглянет на мгновение, убедится, что «ничего возвышенного» в избе не происходит, и тут же уйдет.

Посланник бесшумно открыл дверь в теплую избу, переступая через порог.

— Нет, неправильно, — говорила в этот момент Любава с важным видом. — Это как раз и есть аорист. Ты опять не заметил.

Сольмир, почувствовав движение сзади, резко вскочил из-за стола. Стоявшая Любава мгновенно обернулась. На столе в свете нескольких масляных светильников поблескивали дощечки, залитые воском. Пустые бесцветные, и исчерченные разноцветными буквами. Разноцветными буквы были потому, что увлекшаяся обучением Любава сначала красила дощечку, а затем покрывала ее воском. Поэтому, когда воск процарапывали писалом, яркая подложка становилась видна, и буквы выглядели разноцветными.

Всеслав несколько томительных секунд молча созерцал открывшуюся ему картину, а затем расхохотался, закрыв лицо руками, и опустился на ближайшую скамью.