Книга Охотники на Велеса, страница 46 – Татьяна Иванова

Два дня она спокойно собирала свою клюкву, ничего не происходило. Все произошло на третий день. Парень с девицей и двое сопровождающих направлялись прямо к таинственной трясине, за которой начинался путь к капищу. Любава затаилась среди моховых кочек за невысокими елочками вместе со своей корзиной. Но муромцы оказались наблюдательнее, чем она от них ожидала. Один из сопровождающих бесшумно прошел лесом так, чтобы подойти к Любаве со спины. Он зашел против солнца, девушка отлично видела его тень. И тень огромной дубины в руке верзилы. Ей бы бежать, но любопытство не хуже, чем стальные цепи приковало разведчицу к месту. В конце концов, на тренировках ей постоянно приходилось уклоняться от палицы, запускаемой в голову. И она решила рискнуть.

Здоровущий мужик размахнулся и опустил дубину прямо на голову своей жертвы. Любава за долю секунды до соприкосновения с дубиной резко наклонилась вниз и чуть в сторону так, что дубина соскользнула с ее головы. Основной удар пришелся на камень, рядом с которым свалилась на бок несчастная девица. Сучок оцарапал ей кожу, и кровь заливала лицо. В голове звенело, но сознания дружинница не потеряла. Наблюдала сквозь закрывшие лицо волосы за ударившим ее человеком. Второго удара не будет! Она незаметно подобрала ноги и положила руку на кинжал на поясе.

— Ты кого угробил, Житобуд, — раздался пронзительный женский визг. — Это же Любава, ведьма-болотница. Она Ростилу на болота водила, когда богинку из нее выгоняла. Ой, что-то будет! Ты чего, второй раз замахиваешься? Перестань! Второй раз ведьму не бьют, оживет. Бежим. Ой, бежим, бежим отсюдова!

— Успокойся, что она нам сделает, мертвая-то?

— Оуой! Мертвые-то они самые опасные!

— По дороге к святилищу она нам не опасная. Куда там простой ведьме против самого Велеса. На обратной дороге решим, что с ней делать.

Любава чуть расслабилась. Четверо муромцев вернулись к загадочной трясине, возле которой они бросили какой-то огромный тюк. Борясь с тошнотой, разведчица внимательно наблюдала за ними. Один из муромцев, сопровождавших новобрачную пару, подошел к дереву-великану, состоявшему из двух сросшихся стволами осин, и засунул руку в дупло.

— Точно! Там обычный ворот, — потрясенно поняла Любава.

Трое оставшихся возле трясины муромцев развернули тюк. В завертке оказались дощечки, скрепленные между собой веревками. И это изделие они уложили поверх какой-то опоры, возникшей в непроходимой до этого трясине. А после того, как все четверо миновали топь, раздалось хлюпание воды.

— Дальше, после трясины, там обычная стежка, утопленная в воде, — поняла разведчица и таки потеряла сознание.

Но пролежала она в беспамятстве недолго. Пришла в себя, ее тошнило, несколько раз вырвало. А ведь надо было срочно выбираться обратно. Любава попробовала встать, но поняла, что сейчас снова упадет в обморок. Тогда она просто поползла в нужном направлении. Хорошо, что ее стреноженная Гулена паслась неподалеку. Интересно, что подумают муромцы, глядя на следы, которые оставила «ведьма» среди зеленых моховых кочек? В кого она, по их мнению, превратилась? Вот так и рождаются легенды.

Еле-еле, далеко не с первой попытки Любава забралась в седло. И верная Гулена сама довезла свою полумертвую хозяйку домой. Дома девица заползла в свой домик, свалилась на лавку и затихла. Больше ни на что она была не способна. Голова не болела, когда Любава лежала, не кружилась, но никакими словами нельзя описать, насколько девушке было плохо.