Книга Охотники и ловцы рыб, страница 27 – Татьяна Иванова

На следующий день князь Болеслав переехал из замка воеводы к Вроцлавскому каштеляну, а народное карнавальное веселье выплеснулось на улочки и площади грода. Вроцлав был мало похож на русские города, представляющие собой как бы большие деревни, улицы которых образовывали заборы, за которыми скрывались большие хозяйства жителей, с баней, амбарами, с овином, со скотным двором. Улицы Вроцлава состояли из многоэтажных домов, первый этаж был, как правило, каменным, верхние — деревянными. И по этим улицам ходили с раннего утра люди в вывороченной наизнанку одежде, в разномастной обуви: на правой ноге — черевичка, на левой — сапожок. Конечно же, никто и не пытался, к примеру, сжигать чучело Масляницы. Все-таки епископ Вроцлавский Отто был суров, а сжигание чучел — все же откровенное язычество. Сжигание Масленицы — явный перебор, а вот суд над «Карнавалом» — вполне допустимо. И здоровенное чучело под названием Карнавал со страшной рожей было усажено с утра пораньше на центральной площади грода. И множество народа, собравшись на этой площади, смотрели как желающие, дурачась, разыгрывают разные сценки из жизни, чтобы свалить вину за дурное поведение вроцлавцев на чучело, которое вечером, накануне Пепельной Среды, торжественно утопят в Одре. Развеселый народ с хохотом и гулом одобрения приветствовал наиболее известных персонажей городской жизни.

Любава впервые за то время, когда она узнала об исчезновении своего отца, почувствовала, как ее отпустила тревога. Всеславу удалось успокоить девушку. И она позволила себе увлечься общегородским весельем. Они с Ростилой и Добровитом попробовали бесплатных угощений от щедрот князя Болеслава и Вроцлавского каштеляна под крики откровенно объедающихся людей, вроде: «хочь пузо раздайся, а Божий дар не останься». Они вместе со всеми посмеялись над изображаемыми на суде над Карнавалом сценками. Хотя Любава узнала только пародию на Збигнева-колдуна. Трудно было не сообразить, кого изображало волосатое, со страшной бородой и накладными когтями чудище, молча бережно носившее под мышкой здоровенное закрученное яйцо. Люди просто падали от хохота, когда актер трагично осматривал свою ношу. Дескать, опять ничего не вылупилось.

Следующая компания песенников громко затянула похабнейшие песенки с матерными словами, призванными увеличить плодородие земли в наступающем году. Любава, подумав, что нет на них пана Отто, утянула Ростилу на какую-то улицу. Там несколько людей с хохотом волочили на мешке с пеплом какую-то смеющуюся женщину. Несколько раз ее уронили, подняли, потом вся компания завалилась в какое-то питейное заведение.

А новгородцы вышли на маленькую площадь, где оказались втянутыми в увлекательную игру. Под зажигательную музыку все присутствующие на площадке танцевали друг с другом, меняя партнеров. В определенный момент нужно было высоко подпрыгнуть и зубами откусить кусок одного из круглых больших калачей, на веревках развешенных над площадью. Причем нельзя было смеяться. Несколько парней с серьезнейшим видом вымазывали сажей тех, кто засмеется. Прыгучая Любава сумела откусить кусочек от калача, но, глядя на окружающих, не смогла удержаться от смеха и вся в саже отошла к стенке, где могла всласть посмеяться. Напряжение последних месяцев требовало выхода. Добровит и Ростила из игры не вышли. Ростила вообще серьезно относилась к танцам и прыжкам на масленицу, поэтому она успешно откусывала кусочки от одного калача за другим. К одному, особенно высоко подвешенному, ее вдруг подкинул рослый парень, неожиданно оказавшийся рядом. От неожиданности Ростила упала. Парень помог ей встать.