Книга Северный цветок, страница 23 – Анастасия Мохиборода

Порой, чтобы отбить всяческий интерес, нужно стать безропотной тенью.

Правитель забирал ее свободу, а к этому чувству она не привыкла. Далее ощущала его на собственном теле. Оно обхватывало ее шею мощными пальцами, на основании которых были длинные и крепкие когти. «Руки плена» были все в шрамах и порезах, а еще раздражали ее бархатную кожу, царапая ее поверхность. Она задыхалась. Нехватка воздуха и жжение в области груди становились все сильнее.

Стараясь узнать ее лучше, конунг задавал вопросы в этот вечер, а она отвечала на них сухо, сдерживая все свои эмоции, желая скорее закончить этот бессмысленный разговор и ненавистный ей вечер.

Она не могла уснуть. Несмотря на то, что за окном был привычный для нее мир, все казалось ей чужим, незнакомым и болезненно неприятным. Расслабление так и не наступало. Долгое пребывание в пути требовало от нее восстановления сил, но она не могла этого сделать, ни сомкнуть глаз, ни расправить руки. Раздражение накатывало по всему телу. Она вскочила с кровати уже не в силах лежать на ней.

Выйдя из комнаты, девушка переступила порог своей «новой» комнаты. Далия удивилась, что к ее покоям не приставили охрану. Это было приятно, ведь если бы она ее застала, то подумала, что она находиться в еще большей темнице.

Пройдя по холодным коридорам, она вышла к большой смотровой башне. Это помещение было украшено цветной мозаикой и большими резными окнами. Высокий потолок сверху увенчивала статуя диковинной мифической птицы. Обрамляя верхний подъем нежными перилами из белого редкого камня, комната казалось совершенной. Наверх тянулась лестница, которая тоже была из белого камня. Снизу, в самом центре комнаты, на полу была вымощена роза с уточенными золотыми вензелями. Весь замок был груб, холоден и строг, в то время, как эта комната отличалась от всего, что она видела прежде.

— Эта комната моей матери — произнес принц, незаметно вошедший в помещение.

От неожиданности Далия повернулась в его сторону, забыв про то, что неподобающе одета. Ему было все равно на то, какие одеяния она носит.

Рагнар шел спокойно, но был угрюм. Одна его рука подпирала живот. Было заметно, что каждое движение дается ему нелегко, и он вкладывает много сил, чтобы передвигаться.

— Вы помните свою мать? — спросила девушка, продолжая всматриваться в его движения.

— Да, помню — с легкой улыбкой произнес он, словно воспоминания разом появились перед его глазами — Я сам придумал себе воспоминания.

— Какой Вы ее помните? — с неподдельным интересом спросила девушка.

— Она была лучшей женщиной из всех, что я встречал. Разговоры о ней приятны мне, но при этом, они приносят мне боль… Так диковинно. Разве такое бывает? — он присел на скамью, что была скрыта от глаз в дальнем углу. Если бы он не обозначил ее для крестьянки, то она бы так и не увидела деревянную конструкцию.

— Бывает — спокойно сказала она. Вы любили мать и поэтому вам тяжело …

— Остановитесь. Я понял. Не стоит продолжать…

В комнате настала тишина. Неловкости не было, напротив, настал покой. Совершенно удивительно было то, что два разума были поглощены своими внутренними переживаниями, мыслями. Они сидели рядом, но это было неощутимо.

— Боль снова вернулась? — тихо спросила она, не смея его коснуться.