Книга Квартира в Париже, страница 102 – Келли Боуэн

— Значит, дом выше вас по рангу, – поддразнила она.

— Совершенно верно.

Он повел ее в аккуратный лабиринт из низко подстриженного кустарника, мимо установленной беседки, где две девушки украшали опоры белыми розами.

— А вы интересуетесь британской знатью?

Лия пожала плечами.

— Да так, поверхностно. Просто вспомнились школьные годы, когда это казалось важным.

Габриэля неожиданно осенило.

— Ага, так вот в чем дело!

— О чем это вы?

— У вас очень правильный английский.

— Доктору Салливан было бы очень приятно такое услышать. Нашей директрисе.

— Так вы же во Франции родились?

— Да, в Марселе.

— А учились в английском пансионе, – даже не спросил, а скорее заметил он, не требуя ответа.

— Просто родители были постоянно в разъездах, так что этот вариант показался наилучшим. Они говорили, что свободное владение несколькими языками очень пригодится в жизни, потом спасибо скажу. И не ошиблись.

Они дошли до края сада, опоясанного живой изгородью темно-зеленых древовидных гортензий, густо усыпанных снежно-белыми соцветиями. Лия проскользнула в один из просветов между кустами, и Габриэль последовал за ней.

Здесь, за пределами сада, уже ничто не мешало любоваться морем. Легкий ветерок понемногу крепчал, наполняя теплый воздух сладкими цветочными ароматами с тяжелыми нотками свежевскопанной земли и едва уловимым привкусом морской соли. Позади слышалось гудение неутомимых пчел, а над головой с криком кружила в небе какая-то морская птица.

— Как-то в юности на Пасху меня пригласила в гости подруга, чьи родители жили в Скарборо, – с закрытыми глазами подставляя лицо солнцу и глубоко дыша, сообщила Лия. – Там был точно такой же воздух.

— Вы не проводили такие праздники со своей семьей? – удивился Габриэль и тут же прикусил язык. Вроде повторил слова Лии, но прозвучали они словно упрек. Кто он такой, чтобы осуждать? Нечего лезть не в свое дело.

— С марта по май родители всегда жили в Португалии.

Лия открыла глаза. Если вопрос ее и обидел, то она не подала виду.

— Хотя на лето, до жары, они уезжали в свое шале в Швейцарии. А я отправлялась в Марсель к grand mère, потому что она никогда не путешествовала.

— Совсем?

Габриэль попытался сопоставить ту живую и энергичную Эстель Алар на фотографиях в парижской квартире с образом бабушки-затворницы, описанным Лией.

— На моей памяти ни разу. А вот мама, когда вспоминала детство, рассказывала, что grand mère постоянно уезжала в Швейцарию, по три-четыре раза в год. Когда мама подросла, эти поездки стали реже, раз-другой за год, а потом и вовсе прекратились.

— Почему?

— Понятия не имею, ни зачем ездила, ни почему перестала. Маму она с собой не брала.

— И вас родители тоже с собой не брали…

Габриэль осекся. Вот идиот, опять полез со своей критикой. Сам вырос в дружной семье и других по себе судит.

Лия пожала плечами, старательно делая вид, что не задета его бестактностью.

— Нет.

— А вам не скучно было оставаться?

— Иногда, может быть. Но к одиночеству привыкаешь. А вообще я часто гостила у друзей, да и грех жаловаться, ведь на мое образование родители денег не жалели. И я далеко пошла. Нет, кроме шуток, буквально весь мир исколесила.

Габриэль задумчиво сорвал листок гортензии, поражаясь, как эта женщина умудряется во всем находить что-то хорошее. Замечательная черта. И крайне притягательная.