Книга Запретная королева, страница 162 – Анна О’Брайен

— Вы очень точно выразились; согласен. Но тем не менее… я думал, что вы меня поймете. – Он апатично, безнадежно взмахнул элегантной рукой, чем разозлил меня еще больше. Потому что никакой апатичности в Эдмунде Бофорте не было и в помине. Все это делалось лишь для внешнего эффекта, он опять играл роль, чтобы как-то успокоить свою совесть – если таковая у него вообще имелась.

— Так что я должна была бы понять, Эдмунд? – будничным тоном поинтересовалась я.

— Думаю, это очевидно, Екатерина. – Наконец-то в его голосе появились резкие нотки. – Я никогда не считал вас глупой.

Эдмунд умышленно назвал меня по имени, но если раньше это заставляло меня трепетать от желания, то теперь нисколько не тронуло. Я поймала себя на том, что бесстрастно наблюдаю за ним – с таким же видом Юный Генрих часами безмолвно следил за муравьями, суетливо сновавшими по плиткам мощеных дорожек в саду Виндзорского замка. Вне всяких сомнений, Эдмунд мастерски владел словами и эмоциями, сплетая из них канву, необходимую для достижения собственных целей. Однако мое сердце, которое он раньше заставлял пылать огнем, теперь оставалось холодным, как кусок льда.

— А я считаю, что именно сейчас оцениваю ситуацию здраво, – сообщила я ему, не теряя самообладания. – Я верила, что вы любите меня, но вчера эта вера была уничтожена. Уничтожена добрым отношением Уорика и вашей отчужденностью, граничившей с высокомерием…

— Нет, Екатерина, только не это! Вы должны понять… – Его мягкий голос звучал обольстительно, и предполагалось, что это должно меня покорить.

— Я и понимаю. Причем с поразительной отчетливостью. Полагаю, я вообще должна быть польщена, что вы нашли для меня время.

Внезапно все его обаяние исчезло и вновь вернулось раздражение.

— Но если вам уже сообщили о положениях нового закона, что такого я мог бы вам сказать, чего вы еще не знали?

— Действительно – что? Я, например, думаю, что вы должны были честно признаться мне в том, что ставите политику выше любви. – Впервые в жизни я ощущала, что полностью владею своими чувствами, приводя в ярость мужчину, которого когда-то любила. – И мне жаль, что вы не смогли объяснить даже самому себе, что желание добиться чинов и карьерного продвижения в вас сильнее, чем стремление добиться моей руки.

Лицо Эдмунда побледнело, губы судорожно сжались, что было особенно заметно в уголках рта.

— Они сделали так, что я не мог поступить иначе, – отрывисто произнес Бофорт.

Он явно злился, но и я тоже!

— Да, они это сделали. И, как оказалось, любовь все-таки имеет свои границы, даже после столь пылких обещаний хранить мне верность до конца своих дней, мой славный граф де Мортен. – Я хладнокровно отметила, что после этого моего удара его плотно сжатые губы побелели. – Нельзя же, в самом деле, пренебречь возможностью править в Мортене? А если бы вы хотя бы заикнулись о том, что все еще хотите на мне жениться, вы бы все это потеряли, даже не ступив на обещанные вам земли. – Мои губы скривились в презрительной усмешке. – Меня весьма жестко поставили на место, не так ли?

Лицо Эдмунда, только что покрытое восковой бледностью, вдруг залилось краской до корней волос; ответ его был резким, как бы подтверждая все, что я о нем узнала.

— Неужели вы настолько глупы, Кэт? Вы ведь знаете положения закона. Если бы я женился на вас, это уничтожило бы меня. Или вы ожидали, что ради нашего брачного союза я откажусь от земель и титулов? От амбиций воина? Я Бофорт. И имею полное право править этим королевством. Вы и вправду думали, что я наступлю на горло своим амбициям?