Книга Таинственный возлюбленный, страница 127 – Джулия Сеймур

Дома, как она уже привыкла называть резиденцию герцогов Осунских, Клаудиа заперла дверь, сказав горничным, что устала и не будет дожидаться возвращения хозяйки. Затем, не раздеваясь, встала у окна, как стояла еще совсем недавно в ночь прощания с Педро. Теперь парк светился лунным светом нагих статуй и отблесками недалеких прудов. И этот манящий загадочный свет, и тишина, прерываемая лепетом листьев, — все возвращало ее к тому удивительному ощущению, когда в объятиях незнакомца душа ее словно выскользнула из тела, оставив его покорным и слабым. Девушка провела рукой по губам — они, казалось, все еще горели, и жесткие шнуры мундира еще царапали голые руки. «Он гвардеец… — плыло у нее в мозгу. — Можно спросить о нем у Педро… Он должен знать… Но граф тоже оттуда… Почему лицо его исказила такая ненависть? Впрочем, не надо спрашивать у Педро… Да, лучше попросить Хуана, это проще…» Мысли путались у нее в голове, и так ничего не придумав и не поняв, Клаудиа заснула, сидя перед раскрытым окном, положив голову на подоконник.

* * *

Королева, разумеется, не могла не вознаградить себя за пропущенный праздник в Сан Исидро, и спустя неделю устроила так называемое интимное чаепитие, где собирались только высшие люди королевства, а для развлечения приглашались какие-нибудь экзотические личности, вроде известных тореро или художников.

— Мы с вами непременно туда поедем, — предложила Клаудии герцогиня Осунская, — только там, моя милая мадмуазель, можно увидеть всю эту мразь в ее полном великолепии. Я могу брать с собой кого угодно.

— Но ваши чаепития гораздо интересней, — улыбнулась Клаудиа. — А если уж вы хотите пополнить мои придворные познания, то я лучше посмотрела бы какой-нибудь военный парад… или турнир.

— Какая любовь к военным! — расхохоталась герцогиня. — Впрочем, все это от вас и так не уйдет. А сейчас мы все-таки поедем на чай.

Мария Луиза сидела за накрытым чайным столом, и ее увядшее лицо неожиданно сияло красками молодости, подкрепленными сверканием бриллиантов на груди и особенно крупной алмазной розой в парике. Сегодня гарниром служили эскизы фресок придворного художника Гойи, изображавшие прекрасных нимф в полупрозрачных одеяниях. Гости с видом знатоков обсуждали пластику и позы, и только герцогиня рассеянно отщипывала прозрачными пальцами нугу. Клаудиа же с интересом рассматривала изображения на картонках, но полуприкрытые глаза нимф и их покорные позы снова и снова вызывали перед ее внутренним взором того, кого она даже не успела как следует рассмотреть. Кроме мускулистых ног и бархата щек, она, увы, не помнила ничего.

Скоро все откровенно заскучали, но оживление королевы не проходило, и она попросила маркиза Пипаона сесть за спинет. Тот, пожав плечами, исполнил приказание и заиграл нечто тоскливое. По гостиной поплыли, рыдая и плача, куплеты кантарес:

И под эти молящие стоны никто не заметил, как тихо раздвинулись синие портьеры у противоположной центральному входу двери и как ярко при этом вспыхнуло лицо королевы. Только Клаудиа, которой все здесь было в новинку, невольно проследила за метнувшимися глазами Марии Луизы и… девушка застыла, едва успев прикусить губу. Полуприкрытый портьерой, у дверей стоял тот самый недавний гвардеец. Клаудиа узнала его не по костюму — сейчас на нем был придворный темно-зеленый мундир и белые чулки вместо ботфорт, и не по внешности — природные волосы скрывал напудренный парик, а по тому ощущению, которое вновь охватило ее тело. Она быстро отвернулась, но уже последним взором скорее ощутила, чем увидела, что глаза незнакомца весело сверкнули, также узнав ее.