Книга Таинственный возлюбленный, страница 128 – Джулия Сеймур

Неслышно выйдя из-за портьеры и сделав несколько шагов, новоприбывший неожиданно подкрепил томящую мелодию полнозвучным и страстным голосом, от которого даже эта тоскливая песня мгновенно обрела какую-то могучую живительную силу:

Все резко обернулись, и мужчина, ничуть не смутясь, а, наоборот, демонстрируя явное превосходство своих голосовых данных, запел дальше. Он откровенно смотрел в сторону королевы, но, неспешно передвигаясь по гостиной, оказался наконец прямо за спинкой стула Клаудии. И она, боясь повернуться и даже вздохнуть, вся так и запылала жаром, шедшим, казалось, прямо от этого низкого бархатного голоса:

Сияя от удовольствия, Мария Луиза дослушала кантарес и неожиданно встала как раз в ту минуту, когда подали вторую перемену сластей.

— Прошу прощения, но я вынуждена вас покинуть, — сладким голосом произнесла она. — Союзники приносят нам столько хлопот. Донья Реститута, — довольно громко приказала она пожилой обер-гофмейстерине, — передайте, пожалуйста, генералиссимусу Годою мою просьбу срочно явиться ко мне на аудиенцию в кабинет. И прошу меня не сопровождать. — С этими словами Мария Луиза величественно удалилась, а общество тут же оживилось и пришло в движение.

Однако Мануэль не спешил никого и никуда сопровождать, а так и продолжал стоять, опираясь на спинку стула Клаудии и обмениваясь легкими репликами с остальными дамами и гостями. Клаудиа сидела ни жива ни мертва. Так вот он какой на самом деле — этот дон Мануэль Годой, королевский гвардеец, герцог Алькудия, Князь мира, любовник испанской королевы! Впрочем, разве не таким и представлялся он в ее детских мечтах: высокий, смелый, горячий?.. Неужели воображение не обмануло ее? И неужели она ему небезразлична? Девушка смешалась, снова залившись краской, но тайный ток, продолжавший бежать меж нею и стоявшим за ее спиной мужчиной, говорил именно об этом и не мог обманывать. Клаудиа уже давно научилась ощущать ту горячую волну чувства, которая всегда шла от Педро, но впервые в жизни эта волна подняла ответный вал.

— Дон Мануэль, Их Католическое Величество королева Мария Луиза ждет вас в кабинете, — механически отчеканила обер-гофмейстерина, и лицо ее едва ли не искривилось от столь вопиющего нарушения этикета.

Мануэль беспечно махнул рукой.

— Дела с союзниками решаются не в кабинете Ее Величества, а на полях Италии. Ах, ваше сиятельство, — неожиданно обратился он к герцогине Осунской, — что же вы не представите мне вашу новую протеже? Насколько я слышал, она — француженка.

— Сеньора, моя протеже, действительно француженка, — ледяным тоном ответила герцогиня, не повернув головы, и поднялась. — До Аламеды далеко, донья Женевьева.

— В таком случае позвольте на прощание хотя бы развеселить вас, — ничуть не смутился герцог Алькудиа. — Я, кажется, сегодня в голосе. — И не обращая больше ни на что внимания, он взял у одного из музыкантов гитару. На сей раз он запел шутливую сегидилью, и Клаудиа невольно задержалась, слушая дерзкие простые слова: