Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 167 – Андрей Фальков

Вьетнамский народ благодарил советских военных специалистов за спасение от неминуемой гибели. Советские специалисты принимали благодарность преимущественно в жидкой валюте, и выражали ответную благодарность. А над ними было чистое звездное небо. По этому небу, далеко-далеко, на другом конце света, американский президент летел на поклон в Москву, и все радовались, и всем было хорошо.

* * *

Лейтенант авиации Дональд Мюррей лежал в армейском госпитале в Сайгоне. Врачи там были нормальные, американские, практически все белые, лишь один черный. А вот младший персонал нормальным не был, все имели черные волосы и желтые узкоглазые рожи. И раньше лейтенант Мюррей, конечно, не выдержал бы этого отвратительного соседства, но теперь ему было все равно. У него было занятие – борьба за жизнь.

Лейтенанта всю ночь везли транспортным вертолетом, утром доставили в госпиталь, а вечером он горел в лихорадке и бредил. Лейтенанта мучили кошмары. Кошмаров было много, и во всех фигурировала эта Богом проклятая страна и ее вонючие джунгли. То лейтенант летел сквозь заросли, а у него на переднем сиденье лежал скелет оператора. То он выделывал виражи, а из наушников со всех сторон неслась песня ЗРК, повсюду летели ракеты. Он уклонялся, а ракеты все летели и летели. То он бежал домой, а вместо дома перед ним возникал палубный тамбур авианосца. А то мерещился командир авиакрыла с кровавой дыркой во лбу. Лейтенант хрипел, распихивал призраков и кричал, но призраки не уходили. Они все множились и множились.

Но самых страшных, без конца повторяющихся бреда было два. В первом он раздваивался. Его первое «я» лежало на земле и смотрело, как с неба на него надвигается хищный силуэт «Фантома». А в это время его второе «я» бросало самолет в пикирование на самого себя. Он нажимал кнопку сброса и видел, как от самолета отделяется контейнер с напалмом и летит прямо на него. Самолет пролетал над огнем, и он пролетал над огнем, в котором горел он же.

Во втором бреду к нему приходил вьетнамский доктор. Он мял его ноги и от этого их начинало невыносимо дергать болью. Он кричал. Рядом с ним лежало много вьетнамцев, доктор трогал их, и они тоже кричали. Но самое страшное было то, что у доктора из спины торчал огромный нож, и Мюррей знал, что доктор уже умер, а двигается лишь как заводная кукла. Мертвый доктор ходил и щупал их. Мертвый доктор разлагался на ходу, и все равно ощупывал, делал уколы, перевязывал.

Эти два кошмара преследовали его с навязчивым постоянством. И когда Мюррей впервые открыл глаза, первое, что он увидел, был все тот же мертвый доктор. Он дико закричал и, закрыв лицо левой рукой, правой попытался оттолкнуть страшный призрак. К его удивлению руки на этот раз послушались и не упали как ватные. Правая рука вцепилась во что-то мягкое и с наслаждением начала рвать это мягкое в клочья…

— Сестра, три кубика! – громко раздалось над ухом, – у него шок!

Кто-то с силой оторвал ладонь от лица, и в вену вонзилась игла. Не открывая глаз, Мюррей провалился в черноту. Но это был уже не бред, а нормальный сон.

Проснулся Мюррей оттого, что кто-то осторожно ощупывал его ноги. Он попытался рывком сесть, но голова закружилась, и он упал на подушку. Над ним склонялось лицо человека в зеленом халате и в зеленой шапочке. Лицо это было не желтым и узкоглазым, а нормальным, человеческим, черного цвета.