Книга Леди и дезертир, страница 43 – Шерил Сойер

— Вы спасли мне жизнь.

София никогда прежде не находилась так близко от него, но этого все равно было недостаточно. У нее было неодолимое желание сократить и это расстояние, ощупать его, но не глазами, а руками. Если она прикоснется пальцами к его виску, она сможет почувствовать, как пульсирует его кровь, а если обнимет его, то узнает, были ли пятна на спине и плечах его мундира следами дождя, или то была кровь, когда его били плетками.

Жак дрожал, будто она уже прикоснулась к нему. Он спросил:

— Кто написал письмо, вы или адмирал Меткалф?

Это удивило Софию. Конечно, он мог считать письмо символом, обещанием. Притязанием. Она вздрогнула, посмотрела в сторону и произнесла слова быстро, не думая.

— Мой отец и я были обеспокоены и хотели, чтобы справедливость восторжествовала.

Она больше не могла смотреть на него.

Десерней произнес тихо, почти шепотом:

— Пожалуйста, поблагодарите также и адмирала.

София машинально ответила:

— Он наверху.

И сразу же ее озарило, что она должна была позвать своего отца, вместо того, чтобы одной принимать обычного солдата в слабо освещенной комнате, да еще в такое время. Грубого, обесчещенного вражеского солдата, кроме того, французского изменника.

Десерней издал странный звук, похожий на стон, и она быстро посмотрела ему в лицо. Его полуоткрытые губы побелели, а веки задрожали — казалось, он готов был упасть без сознания.

— Немедленно садитесь! — София обхватила его за талию руками и приготовилась принять на себя его вес. Десерней пошатнулся и почти уже упал на нее. София поддерживала его из последних сил, но все-таки смогла усадить его на стул.

Жак полусидел, завалившись на одну сторону, одна рука его касалась пола, а голова свесилась к плечу. София опустилась рядом с ним, положила упавшую руку ему на колено и потрогала лоб — он был в холодной испарине. Затем она коснулась его спины, а когда отняла руки, они были липкими от крови.

— О Господи, какой ужас!

Она позвала мажордома, и когда он появился в дверях, велела ему принести воду и бренди.

Десерней приходил в себя. Пытаясь подняться, Жак одной рукой опирался на спинку стула. Но он был настолько слаб, что эти попытки не увенчались успехом.

— Как я могу помочь вам? — София боялась, что он упадет снова. Схватив свечу, она поставила ее на маленький столик рядом с ним, затем, вытерев руки кончиком шали, провела рукой по густым волосам, которые свисали ему на глаза, и убрала их назад; другой рукой она коснулась его лица. Постепенно бледность уходила, его губы порозовели, холодные щеки потеплели. Даже в этом беспомощном состоянии мужество не покинуло его. София любовалась породистой красотой этого мужчины, покорившего ее с самой первой их встречи. Теперь, когда она, наконец, касалась его лица и волос, она едва могла устоять, чтобы провести пальцем по благородному излому его бровей. Ей хотелось ласкать его тяжелые веки, целовать его полуоткрытые губы. Когда Лоуренс с графином воды, стаканом и бутылкой бренди вернулся, он в изумлении замер у двери. София отстранилась от Десернея и присела перед ним на корточки.

— Поставьте это здесь, пожалуйста, Лоуренс. И скажите мне, кто семейный врач леди Мэри? — спросила она мажордома, словно не заметив его изумления.

Со сдавленным стоном Десерней снова попытался выпрямиться на стуле и хрипло сказал: