Книга На острове любви, страница 122 – Шерил Сойер

— Месье, прошу разрешения проведать… маркезину.

— Разрешаю, капитан.

Наблюдая, как лошадь Ришмона стрелой полетела в сторону города, Ришелье подумал, что все нынешние молодые люди не так уж плохи. Они туги на подъем, но если позволить им действовать по их усмотрению, энергии у них не занимать.

Комнату, в которой лежал отец Айши, привели в порядок. Пол вымыли, мебель почистили, на низких столиках у изголовья и в ногах кровати расставили свечи. Поль-Арман де Моргон, в новом костюме, любезно предоставленном герцогом де Ришелье, был подготовлен к похоронам. Стоя у его постели, Айша заметила, что сейчас лицо отца выражало то умиротворение, которое появилось в тот момент, когда она на прощание поцеловала его. Айша не спешила положить отца в уже сколоченный гроб. Память о прощании с отцом стала главным событием последнего времени, полного тревог.

Посторонних не принимали, и часовые почтительно стояли вне дома. Айша вздрогнула, когда Флорус открыл кому-то входную дверь, но тут же услышала голос Ги.

— Где она? Мне нельзя входить туда, позовите ее. Скажите, что я жду ее в прихожей. — Айша представила себе непреклонное выражение лица Флоруса. Она ждала. — Вчера вы были не правы. Я действительно люблю ее. Позовите ее сюда, и я сам скажу ей об этом.

Этого было достаточно. Еще раз взглянув на умиротворенное лицо отца, Айша открыла дверь.

— Пожалуйста, постой возле отца, — попросила она Флоруса и, едва он отошел, оказалась в объятиях Ги. Они не поцеловались в этот скорбный день.

Айше хотелось так много рассказать ему, но, опечаленная смертью отца, заплакала.

Они проговорили несколько часов; в сущности, Айша рассказывала ему историю своей жизни. Ги не настаивал на том, чтобы она упомянула о двух событиях: одно касалось Жозефа, второе — ночи в марсельской гостинице. Айша понимала, что он не спрашивает о Жозефе из ревности. Услышав о том, что она сделала в Марселе, Ги прижал ее руку к своему сердцу.

— Я живу только ради тебя. Не лишай меня жизни.

Ги так и не согласился с тем, что ей было необходимо выйти замуж за Жервеза. Он считал, что Айша сразу могла обратиться за помощью к нему. Однако она утверждала, что не хотела подвергнуть его опасности.

— А тебе не пришло в голову, что я готов пожертвовать собой ради тебя? — возразил он. — Я любил тебя, а ты — меня. Как же ты позволила, чтобы на нашем пути встали преграды?

— Это не повторится. Все закончилось. Меня смущает только то, что я вне закона. Твой командир сегодня утром дал мне это понять. Если ты останешься со мной, то во Франции тебя ничего хорошего не ждет.

— Если? Ты выйдешь за меня замуж, как только… как только будут соблюдены принятые условности. Я же говорил, что пойду за тобой, куда угодно… пусть это будет Мартиника. Путешествия всегда привлекали меня, но из-за бедности я мало где побывал.

— Оставшись со мной, ты скоро опять станешь бедным. Да и я боюсь оказаться на Мартинике в опасном положении. Герцог Ришелье составил документы, которые подтвердят, что я свободная женщина, но порт Сен-Пьер вряд ли встретит меня с распростертыми объятиями. Мне необходимо вернуться и сделать все, чтобы освободить Лори. Других планов у меня нет, но, возможно, я тащу тебя в самое пекло.

— Деньги меня не интересуют, ты знаешь. Если случится самое худшее, я напишу не один десяток памфлетов. Мы контрабандой провезем их во Францию и станем так же богаты, как Вольтер. Я изменю свой псевдоним на «Солдата-Философа», правда, кто-то уже пользуется им.