Книга Однажды, в давние времена…, страница 50 – Сиратори Каору

Сцена кончилась. «Мистер Трэвис…» — поманил Майкла двумя пальцами сосед…

— Хочу такой! — восторженно прошептал у неё над ухом Андрей при виде подаренного герою сверкающего золотой нитью костюма.

Как будто и не было перед этим ничего… Может, для мальчиков это в порядке вещей? Или наоборот, от смущения, чтобы она не заметила?..

— У нас тряпок таких не продают, а сшить-то, чего…

— Ты б смогла?

— Ну, с выкройкой, конечно, повозиться пришлось бы. Костюм — не юбка. Но вообще, швея-мотористка — не самая умственная работа в мире.

Хотя подумать если, вполне могла бы и швеёй-мотористкой стать. Сложись жизнь чуть иначе. В учителя ведь тоже не собиралась… Плывёт по течению — точно как этот Майкл Трэвис — и лишь воображает, что всё у неё в руках. А на самом-то деле, что от неё зависит? Что зависело от дедушки, когда его за вторую корову раскулачили? Или от мамы — когда она заболела?.. Понятно, почему сегодня так мало пришло: какая это, к чёрту, комедия… Грустная притча о беспомощном маленьком человеке в огромном бездушном мире. И даже когда тебе кажется, что вот уж сейчас-то наконец повезло, буквально через минуту всё может обернуться ещё большими бедами…

Скрываясь от появившихся неожиданно санитаров, Майкл шмыгнул в палату напротив… «Тебе сколько платят, сотню? Сколько ты с них взял?» Такой же, как он, подопытный молча глядел на него широко раскрытыми от ужаса глазами, тяжело дыша и трясясь, как в лихорадке… Только… Что это?.. Герой откинул скрывающую «коллегу» простыню… Катя вскрикнула едва ли не громче самого Трэвиса, вцепилась, что есть силы, в лежащую рядом руку. Пристёгнутая ремнями, на больничной койке билась в судорогах косматая туша кабана с пришитой к ней живой человеческой головой…

— Ты чего? — услышала она шёпот Андрея.

— Чего, чего. Испугалась, — она всё ещё пыталась унять дрожь.

Он накрыл её ладонь своей и дрожь постепенно прошла. Отстранённо, словно наблюдая за происходящим со стороны, она подумала, что пора бы убрать руку — и не сделала этого… Тепло и неприхотливый уют микроавтобуса, уносящего героя вдоль ночного шоссе, убаюкивали её. Не надо ни о чём думать — когда всё так хорошо сейчас… И совершенно не важно, что будет потом… Бессознательно, сама собой, рука повернулась ладонью вверх, их пальцы переплелись… Катя почувствовала, как Андрей сжал её кисть чуть сильнее — и ответила тем же. В следующий момент другая его рука робко, неумело легла ей на плечи. Она вздрогнула от этого прикосновения — но опять не сделала ничего… Далеко-далеко, где-то на самых задворках сознания мелькнула паническая мысль: бежать, бежать отсюда, немедленно, сломя голову! Бежать, пока ещё не поздно… Тело её расслабилось, а голова склонилась Андрею на плечо.

— Давай смотреть кино, — совсем тихо, почти беззвучно прошептала она, не сводя затуманенного взгляда с экрана, где Патриция целовала Майкла…

Когда экран погас и отзвучали последние ноты, в зале оставались они одни. Андрей отпустил Катю, и они вышли из кинотеатра, не глядя друг на друга. Магия кино кончилась — и он вдруг с какой-то пронзительной ясностью ощутил, что по аллее рядом с ним идёт никакая не Катя. Катя осталась там, где она была всегда — лишь в его воображении. А здесь есть только Катерина Максимовна, взрослая женщина из мира его родителей, в котором самому ему места нет. Можно сколько угодно обманывать себя, но фактов это не изменит…