Книга Замок из дождя, страница 41 – Сеславия Северэлла

— Герцог, нам надо объясниться, – Эльза попыталась настроиться на серьезный лад. Бернар приложил палец к своим губам.

— Моя леди, не желает слушать Россини? Мы поговорим, но потом, – вкрадчивый голос успокаивал. Эльза понимала, что не может побороть это влияние герцога на себя, но она не хотела быть его околдованной марионеткой.

На следующий день барон Левин – Витье, сидя в столовой, поглощал уху с кулебякой. Эльзе не хотелось есть. Она крутила вилкой по полупустой тарелке.

— Мадам Левина грустна? – спросил Левин-Витье, не отрываясь от еды.

— Я хочу уехать домой, – неожиданно произнесла Эльза.

— Домой? S,il vous plait^[41]. Надоела partie de plaisir^[42]?

— Я не знаю, – проговорила женщина, над чем-то раздумывая.

— Она не знает? – Витье перестал есть. – Дура! Вокруг тебя крутится такая дичь!

— Вы всегда не любили меня. Откуда же теперь такое рвение по устройству моей судьбы?

— Да я не в восторге от тебя, и мое кредо – apres nous le deluge^[43]. Но я не могу видеть не прикрытую глупость. Обыграй его.

— Ему нужны победы и только, и потом это решать мне, – Эльза была расстроена.

— Qvi vivra verra^[44], – Витье отодвинул тарелку, – он очень богат, этот герцог. Здесь, в Москве он наделал много шума, когда приехал, и стал выходить в свет.

— Какое мне дело до его богатства, – равнодушно прокомментировала Левина.

— Богатство дает нам многое, – философски заметил Витье.

— Но оно не может дать душевного тепла. Для него нужно Божье благословение, – Эльза встала из-за стола. Прислуга спешно убирала не нужные приборы.

— Эльза, не забудь сегодня маскарад, – строго напомнил мужчина.

Баронесса вошла в свою комнату, где на столе её ждал сверток, к которому было прикреплено письмо. Левина долго стояла над свертком, не трогая его, затем все же развернула, и увидела свой маленький портрет работы Томаса Райта. На портрете женщина в одежде Дианы охотницы восседала на белом коне, и на плече у неё красовался то ли сокол, то ли ястреб. Разобрать было сложно. В сопроводительном письме значилось: «Моя, леди, такой увидел вас я, Томас лишь отобразил мое видение. По-моему, удачно. Ваш Бернар». Все было изыскано, и ставки высоки. Эльза чувствовала, как беспомощно барахталась её воля, слабея в сетях знатного волокиты^[45]. Маскарад начался церемонией распития бургонского, придуманной Левиным -Витье. Все приглашенные должны были выпить вина, а кто пропускал очередной тост или не желал пить откупались. Мужчины деньгами, а дамы либо пением, либо декламацией стихов, либо поцелуем хозяину праздника. Герцог появился в самый разгар попойки. Он как всегда был безупречен, и на глазах у всех откупился от церемонии полностью, чем произвел фурор среди дам. Для Левиной весь этот ритуал с распитием казался неуместным и несносным. И чувства Лизы не остались не замеченными де Лавуазье. Он подошел к ней в австрийском гусарском костюме, и взяв её под локоть, отвел в другую комнату.

— Вам дурно, моя леди?

— Немного, – собираясь с силами, проговорила Лиза, – герцог, вы обещали выслушать меня.

— Да, конечно, к вашим услугам, – герцог фальшиво улыбнулся уголками губ.

— Господин де Лавуазье, так не может дальше продолжаться. Я благодарна вам за оказанное внимание, и ваша учтивость достойна восхищения. Однако, всякие отношения должны иметь границы.