Книга Кружевные закаты, страница 114 – Светлана Нина

Не помня себя, он ошарашенно стоял рядом со своей вмиг проявившейся из небытия рассеивающихся мыслей избранницей и не мог поверить, что все свершилось, причем так безболезненно и быстро. И видел он в тот момент лишь гладкую пряжу волос дорогого существа, куда золото вплеталось яхонтовыми нитями.

Родинка на ее плече давно не давала покоя Николаю, и он провел по ней пальцем, отчего Анна содрогнулась, но это даже обдало ее теплом, и она, в конце концов, улыбнулась. Приятно было обнимать мужчину, испытывающего к ней уважение и неподдельное восхищение.

Александр Стасов ухватился за идею выдать замуж Анну за Николая и едва ли не с раболепием осыпал его благословениями. Николай в ответ смутно улыбался, тщетно пытаясь поймать взгляд своей невесты.

Анна и Мартынов вскоре встретились и, опуская глаза и переминаясь, помирились. Дмитрий, хоть и не собирался препятствовать окончательно освобождающему его союзу, выставил себя героем, чтобы получить благодарность, поощрение и одобрение Анны, ухватившейся за его нечаянное обещание «попытаться что-нибудь сделать». В ее отчаявшемся воображении он едва ли не спасал ее из рук разбойников и благородно отдавал себя в ее распоряжение. Но он просто смотрел, как заключаются соглашения, родственники сходятся и прощупывают друг друга, как идет подготовка к свадьбе, как протекает венчание.

Сумбурная Анна, воодушевленная внезапной нежностью любовника, до последнего надеялась, что Дмитрий сделает что-нибудь, исправит, хоть и понимала, что в любом случае не придется воспользоваться его стараниями. Вообще она словно сложила крылья в то время и с напряжением наблюдала, что творится в очертаниях настоящего. В определенной спутанности мыслей Стасова допустила вопиющую идею, что можно обойти наблюдательность Ники даже в браке, но тут же отбросила ее как подлую. Много мыслей пролетало в ее голове… Порой они были абсолютно быссмысленны, порой порочны, и она ругала себя даже за сам факт их наличия, не понимая, что контролировать их не в состоянии, а ее разум играет с ней дурную шутку. Когда же все свершилось, и на безымянный палец Аннушке надели тяжелое неудобное кольцо, она без срывов и помутнений с достоинством позволила мужу увезти себя в направлении, ей неведомом. А Дмитрий стоял у нее за спиной в церкви и импозантно слушал нудную серость священника, словно ему было до этого какое-нибудь дело.

Ослепляющим солнечно – сочным, казалось, щедрым на добрые дела и приподнятое настроение летним днем чета Мартыновых, затмевая всех прочих, кто попадался им на пути, высадилась у крыльца помещика Николая Литвинова и его очаровательной супруги. Поговаривали, правда, что характер ее со времен замужества претерпел роковые изменения, причем отнюдь не в лучшую сторону. Большинство винило в этом чопорность и неблагодарность барышни, кто-то дурную наследственность, а некоторые особо экзальтированные натуры – мужа, перешептываясь по углам салонов, что он недостаточно терпелив на деле и только кажется столь обходительным господином. А супруга его страдает, заточенная в эту золотую деревенскую клетку.

Первым делом, сойдя из экипажа, госпожа Мартынова, сверкая улыбкой, которую надевала точно вуалетку в подходящих случаях и предоставив супругу, протирающему глаза, разобраться с поклажей, раскланялась с каждым, кто попался ей, не упустив ни одного подмастерья. Завершив обряд приветствий, Ирина Андреевна величественно поднялась ко входу, тщательно смотря под ноги и приподнимая подол платья, дабы не измазать его о траву подле крыльца. Она была наслышана, будто Литвинов заядлый собачник, козыряющий своей псарней, как иные хвастаются коллекцией бриллиантов… Так к чему рисковать свежестью подола?