Книга Кружевные закаты, страница 117 – Светлана Нина

Четверо молодых людей – две четы хозяев и гостей, собрались в столовой, переходящей в гостиную через колонны, и поглощали легкий обед с фарфоровых тарелок. То был подарок мужа Анне на ее восемнадцатый день Рождения вообще и первый – в качестве замужней дамы, хозяйки обширного поместья. Впрочем, хозяйством она занималась меньше всего, предпочитая коротать время в одиночестве за книгами или в компании кошек. Подруг у нее не было, потому что она и в страшном сне не могла представить, что делится с кем-то своей бедой. Из-за нового статуса отпали и те, кто был, когда жизнь ее текла еще относительно безбурно. А заводить друзей, чтобы просто не было скучно, она не могла. Ей было противно.

После ужина все расселись возле камина. Началась типичная ничем не примечательная вечерняя беседа ни в чем не нуждающихся дворян. Анна, непривычно натянутая и несущая на себе печать безразличия, восседала на невысоком кресле с нежнейшим ворсом. На низких подлокотниках покоились ее белые локти богатой жены, превыше всего в жизни ценящей комфорт. И это только усиливало впечатление от ее женственности. Она словно со всех сторон была обложена ватой, деньгами и теплом. И, быть может, именно это выпило из нее всю жизнь. Ее мерцающее в неровном свете огня коричневое платье с по моде открытой грудью и руками венчалось россыпью граната разной формы, унизывающей ее не слишком тонкую, но красивую шею. От полумрака комнаты волосы казались золотисто-коричневыми, и завитые пряди, касаясь плеч, едва не путались в громоздком колье. Вытянутый носок ее кожаной туфли выбивался из-под тяжелых складок платья. Сама Анна полу восседала, полу лежала на кресле, смотря словно сквозь зрителей. И это было прекрасно, это затягивало, хоть она и не ставила перед собой такие цели. В сущности, все, что она чувствовала в тот злополучный момент – притушенная, пригоревшая будто озлобленность, точно жизнь ее поменяли без ее ведома.

Пока они неспешно беседовали, поминутно закрывая глаза или запрокидывая голову от наслаждения мигом, Дмитрий все больше присматривался к жене своего друга. Конечно, теперь уже они были не такими приятелями, как прежде. То ли Николай догадывался о чем-то, то ли просто ему наскучило прыганье Дмитрия от человека к человеку… К концу вечера Мартынов вдруг осознал, насколько скучал по ней и насколько она привлекательнее его чопорной заботящейся только о производимом впечатлении жены. Анна была живая, возникла здесь перед ним, блестя своими гранатами и грустными карими глазами. До чего она стала хороша… И почему он забыл, насколько она прекрасна и как была привязана к нему? Ему понравилась новая Анна. Предыдущие женщины не умели так перевоплощаться.

Анна не старалась особенно рассматривать новое приобретение Дмитрия, но благодаря исконно женской наблюдательности после нескольких коротких взглядов-очерков углядела все, даже цвет камней в серьгах. Хитрое, словно склоняющее к призыву лицо, выпирающие мягкие скулы. Выпуклости на щеках… Сам вид ее уже был преступлением против безразличия и, быть может, морали, беспокойством для мужчин. Прожигающий взгляд Анны уловил это и загорелся какой-то мрачной торжественностью, застрявшей в зависти и горечи.

Ирина цеплялась, караулила Дмитрия, подлавливала как бы невзначай. Играла невинность, рвалась в их семью, всячески давая понять, что для Дмитрия счастье заманить ее в брак. Открыв потаенные, видимые лишь для тех, кто вертелся внутри, отношения, разрушающие каноническое представление о счастливом клане Мартыновых, Ирина осудила. Но, осуждая, вполне довольствовалась своим устроившимся положением.