Онлайн книга «Кружевные закаты»
|
Мальчик замолчал. Янина, не в силах поверить в услышанное, пробормотала: — Что же дальше было? — Забили они его до смерти. Хотели сперва на кол посадить, да не дотерпели. Так расправились. Слишком большой зуб у них на Абрамова был, – ответил за мальчика Николай. — А что теперь с ними будет? — С ними? – удивился Николай. – Побушуют, пока не усмирят их царские услужники. — Так для этого весть должна дойти… – медленно проговорила Янина, как бы соображая. — Все скроется в любом случае. — Вы должны молчать. — Все равно… — Я понимаю. Но нет ли у вас возможности сделать что-то для этих людей? Зачинщиков казнят ведь. — Яня, я не хочу брать на места буйных работников. Русский мужик как взбунтуется… Дикий зверь уже. — А вы разве не взбунтовались против Мартынова? – жестоко спросила Янина, протестуя высказываемому Николаем лицемерию. Николай не смог ответить на это, но спустя время продолжал: — Я понимаю ваше недовольство… Понимаю, что Абрамов тем еще прощелыгой был, на него все жаловались, и сам я с ним никаких дел не имел. Но неповиновение, вендетта… — Вы еще скажите, что это не по-христиански. — А почему нет? Почему вы воспринимаете все христианское только с точки зрения фанатиков и попов, и искаженной, изуродованной точки зрения? Считайте, что это доброе, и… — Тогда лучше так и сказать – доброе, а не прикрываться богом там, где им и не пахнет! Тяжело представить, сколько натерпелся люд от этого барина… И его смерть выглядит здесь меньшим страданием! Скольким людям он причинил страдания, но говорить будут сейчас только об их грехе! Так что не вздумайте говорить про неповиновение и законы, они не действуют, когда одна сторона сама эти законы нарушает и платит за это. Если хотите, здесь и есть высшая справедливость. Но сотворили ее люди, а никакой не бог, поскольку всегда считается, что добро творит бог, а зло – люди… Как удобно! И священники будут стенать о том, что крестьяне – безбожники и подняли руку на помазанника божьего на земле. Меня мутит от этого! – вскричала вдруг Янина. – Я знаю, что мы ничем им не поможем, и участь их незавидна. Но можно хотя бы не делать вид, что они преступники?! — Я никому ничего не скажу… – понуро согласился Николай. — Спасибо, – заглянув ему в глаза, доверительно прошептала Янина. — Надеюсь, не войдут эти крестьянские бунты в систему, не вольются в нечто огромное… — Мы не можем этого знать… 43 Прошло несколько месяцев после злополучных событий, волнения поутихли. Анна излечилась, и никто особенно не жалел ее ребенка. Это было не принято в эпоху, когда жены плодоносили каждый год. Дмитрий поправлялся, но мало кто знал еще, что врачи уверили Ефросинью и Ирину, что он будет всю оставшуюся жизнь сильно прихрамывать. Те поразились, плакали, кляли Николая… Ирина не представляла, как будет держать себя с мужем-калекой, жалким, бесполезным… Раньше ей было приятно выходить с ним в свет. Что будет теперь? Мартынов не позволил донести это дело до служителей закона, считая, что и так легко отделался. Янина поразилась, что он не стал выносить сор из избы, не винил Николая, и в тайне уважала Дмитрия за это. Но ехать к нему и выражать соболезнования все равно было выше ее сил. Таким образом Литвинов, утолив свою честь и пребывая в неком пьянящем ореоле мстителя и героя, сосредоточился на своих трофеях. При всей своей доброте он ни минуты не жалел ни Дмитрия, ни Анны, полагая, что поделом им досталось, и находил мрачное удовлетворение в том, что ненавидел обоих. Он знал, что, стоит только кому-то из них сделать шаг ему навстречу, и волшебная власть ненависти рассеется, ему придется входить в их положение, прощать, даже сопереживать им. Но он хотел злиться и скрежетать зубами. |