Книга Кружевные закаты, страница 160 – Светлана Нина

Литвинов опомнился и нежданно-негаданно припомнил, что так и не выразил свояченице безмолвной в их общем благодарности. Разыскав ее в бельевой, он замер на пороге, вдыхая непревзойденный аромат чистого наглаженного хлопка.

— Глашка, плохо ты белье отглаживаешь! – кипятилась Янина, отчитывая нерадивую девчонку, недавно принятую на двор, но, похоже, не слишком дорожившую этим взлетом.

И Янина, с решительным и довольно забавным видом засучив рукава, принялась наглядно демонстрировать слушательнице правила обуздания белья тяжелым нагретым в печи утюгом. Та смотрела на хозяйскую сестру с выражением тупого неоправданного страха, и по ее блестящему лицу с редкими ресницами можно было догадаться, что она вовсе не понимает, в чем хочет образумить ее Янина Александровна.

— Янина… – неуверенно произнес Николай, мнясь у входа.

Янина быстро обернулась, но не ее бледном лице не отразилось радости. Скорее, обреченное ожидание.

— Да, Николай, – ответствовала она без всякого энтузиазма и перевела глаза с его щек на грудь, улыбнувшись.

— Пройдемся? – совсем уж опешил он, не понимая, отчего так смущается.

Николай не мог не заметить, насколько хороша сегодня Янина, как сияют ее лицо и губы… Что она предприняла, чтобы сделать их такими яркими? Молодость ее улыбки впивалась в его сознание, заставляя голову пульсировать и кружиться, как во время опьянения. Поначалу Николай решил, что ему надо прилечь. Он никак не желал понимать, чего она безмолвно требует от него, бросая такие нетипичные и едва ли не оскорбительные для нее посылы. Он окликнул ее… Значит, она значит немного больше, чем единственная девушка, с которой было о чем поговорить. Несмотря на видимую холодность поведения Янина ликовала внутри, поскольку решила, что разговор выйдет интимным и напрямую касающимся их непростых взаимоотношений.

— Чем же вызван этот нежданный утренний визит? – спросила, наконец, Янина, поскольку Николай не намеревался разрезать установившуюся вокруг гармонию громкостью.

— Я хотел высказать вам свою благодарность за масленицу.

— Держу пари, вы и представить не могли, что люди, которые тек хорошо к вам относились, улыбались, могли ополчиться на вас? А единственной, кто будет на вашей стороне, окажусь я, абсолютно вам чужая…

Николай поежился не только от горечи этих слов, но и от явной их несправедливости. Не зная, с какого затронувшего куска начать фразу, он кашлянул.

— Вы что же, имеете ввиду, что я недостаточно проницателен и выбираю не тех людей? И потом, с чего эти мысли, будто вы мне чужая?

— Была бы не чужая, вы ясно сказали бы мне, что к чему и нечего проявлять к вам повышенного внимания.

Янина сама удивилась собственной смелости. Не дождавшись даже ожидаемых слов от него, она выпалила то, что вертелось на языке. Вдруг ее охватило предчувствие, что он не за этим позвал ее… Но отступать было некуда, и она пошла напролом.

Сердце Николая забилось чаще. Вот он, момент истины! Вот до чего довели их посиделки. Он не подавал ей повода… Или сходство взглядов – уже достаточный повод? Поняв, что мысли его ускользают и путаются, что он не может даже понять, рад ли толчку, Литвинов опешил и почувствовал себя кретином. Всю жизнь достопочтенный Николай Литвинов считал себя сильным человеком и гордился этим, а сейчас раскис… «Как с этими женщинами вечно все!.. Просто другим человеком оборачиваешься в мгновение», – рассвирепел он и повернулся к Янине, ехидно ухмыляясь.