Книга Кружевные закаты, страница 186 – Светлана Нина

После исчезновения из его жизни Янины нравственные поиски, весьма скудные, поскольку образ мыслей тридцатилетнего Николая, основные постулаты и идеи уже сформировались, прекратились. Янина была свежа, феерична, страстна… Это забавляло его, но едва ли ее мнение, если было отлично от его, могло расшевелить его и заставить сомневаться в устойчивости своих суждений.

Он стал больше спать, больше времени уделял ерунде. Но это в некоторой степени нравилось ему, несмотря на то, что порой терзала Николая гадкая мысль, что он сбился с пути и тратит время впустую. Но жизнь без треволнений была приятна, завтрак, обед и ужин, выполненные превосходно, подавались весьма кстати. Анна стала привычна и воспринималась уже как должное, ее ласки начали носить регулярный характер и были чем-то вроде умывания на ночь – приятной необходимой деталью, чтобы заснуть в сознании довольства собой и всем окружающим… Да, Николай Литвинов добился благочестия и процветал, даже округлился.

Когда Литвинов уже подходил к крыльцу, с трудом разбирая свет в окнах и уклоняясь от листьев, словно стальных с оборотной стороны и трепыхающихся от ливневого ветра, он заметил силуэт неведомого человека. Силуэт быстро, как-то подозрительно исчез. Как ни сильно было искушение войти, наконец, в дом, Николай последовал за тенью, зачарованный в некоторой мере эпичностью и потаенной, почти мистической красотой окружающей действительности.

С тлеющих листьев планомерно скатывалась вода, руки и лицо поминутно подвергались атаке холодных надоедливых капель. Но все пространство вокруг, охваченное сваливающейся с неба водой, казалось Николаю не удушающе-серым, а вдохновляющим, свободным, свежим сюжетом… Туман настолько простирался по всей усадьбе, что он едва различал скрывающегося за мутными деревьями человека.

— Милостивый государь! – услышал, наконец, Виктор слабый из-за голоса дождя возглас хозяина усадьбы.

«Черт возьми, неужто я сделаю это из-за женщины?! Но ее ждут неприятности… Должно быть, муж ее еще тот тиран, хоть и притворяется добропорядочным».

Виктор нерешительно опустил голову и остановился, по-прежнему находясь спиной к хозяину территории, на которую вторгся со смутным намерением переговорить с ним, вразумить, припугнуть, отнять жену… Да бог знает, зачем он пришел! И отчего бежал теперь, что намеревался предпринять… В нем тлела смутная, не лишенная подспорья надежда, что все образуется интуитивно.

— Что вы тут делаете? – предпринял Литвинов последнюю попытку, прежде чем рассвирепеть.

Неожиданно Виктор решился. Вершить подобное правосудие не было для него вновь – на Кавказе это было обычным делом, и он особенно не вдавался ни в страдания своих жертв, ни в моральную сторону вопроса. Его научили, что защита Родины почетна и необходима, и этого было достаточно. Чем же прекрасная Анна Литвинова хуже Империи? Ее стоит освободить от ига.

Резко Виктор развернулся и почти вплотную столкнулся с Николаем, перешедшим уже на бег и выглядящим весьма угрожающе. Не долго думая, он схватил противника за воротник, и, пока тот, пребывая в удивленном ужасе, собирался дать отпор, что есть силы тряхнул его и повалил на землю.

— Будете знать, как обижать жену! Она у вас святая! – закричал он с надрывом, имея вид узколобого проповедника. Семья для него была весьма приблизительной абстракцией, и то, что Виктор надумал о семье Анны, оставалось туманом даже для него.