Онлайн книга «Кружевные закаты»
|
13 Приглашенный на торжество непонятно для каких целей (кажется, года четыре назад он оказал небольшую услугу хозяину дома) генерал с масляным лицом, поблескивающим в облагораживающем мерцании свеч, запаянных на огромной светящейся люстре, в приступе напавшей на него щедрости так и норовил припасть к ручкам почтенных дам. Перецеловав добрую половину собравшихся, он не нашел занятия интереснее, чем приняться неуклюже расхваливать именинницу, воздавая таким образом дань ее отцу, находившемуся в центре залы как нерушимый оплот своих интересов. — Как вы похорошели, моя дорогая, – хрипя, но стараясь мурлыкать, пропел он, щуря свои и без того узенькие от давления пухлых щек глазки. – Просто новое лицо! «Ах, значит, старое было недостаточно хорошо для твоей пухлой рожи?!» Алина заметила, что он не слишком впечатлен ее внешностью, и обозлилась. Обычно она не придавала значения своей наружности, но зачем подчеркивать это, да еще враньем? — У скольких нищих вы отобрали последнюю надежду, чтобы сшить себе мундир? – с лукавой улыбкой наступила Крисницкая на своего восхвалителя, подпитываясь его замешательством. Восхвалитель оторопел от подобной наглости, неприкаянно отставив ножку, дабы давление на живот стало не столь обременительным. Не обменявшись более ни единым эпитетом, Алина и генерал разошлись миром под дружное похихикивание довольных Андрея и Кости. Обычно они не ладили, но коллективное подтрунивание над гоголевскими персонажами и совместно распитый коньяк способствовали их сближению. Наговорившись вдоволь, гости были усажены за огромный стол. Разодетая столовая со сплошь деревянной резной мебелью, порой обитой бархатом, паркетом, сложенным из кусочков деревьев разных пород, темно-зелеными портьерами и множеством забавных безделушек на каминах и небольших шкафчиках с выдвижными отсеками повсеместно была прелестна, уютна и полутемна. Алина застенчиво наблюдала за пиршеством и даже сейчас, находясь в его центре, чувствовала себя бесконечно далекой. Ей всегда становилось досадно, что она не может вот так, как они, чувствовать довольство тем малым, что дает материя. Угрюмая и даже вздорная, нетерпеливая к недостаткам других, она оживлялась, если речь заходила о вопросах, ее интересующих. На сей раз она решилась сама затронуть их. Но Костя, осушив изрядное количество выдержанного вина отца, опередил ее, принявшись издали порицать сложившийся политический строй. Одним словом, при хорошем настроении предался своему излюбленному времяпрепровождению. Алина охотно вторила ему. — Не почитание власти – показатель распущенности! – взвизгнул тучный генерал в виде реакции на мракобесие. Лишь один он решился дать отпор распоясавшимся. Он выразительно посмотрел на Криницкую, надеясь испепелить ее порицающим взглядом, заставить покраснеть и униженно опустить взор в фарфоровую тарелку. К его негодованию ничего подобного не произошло, а сия распущенная особа ответила ему долгим пристальным и вполне насмешливым взглядом из-под полуопущенных ресниц. Сидящая бок о бок с генералом престарелая дама всеми силами старалась держаться прямо, несмотря на захвативший ее испуг. «Вольнодумцы… Как бы не вышло истории! Вот Михаил Семенович!» «Ах, боже мой, он карбонари!» – решил Костя, наблюдая за ней, и едва не прыснул. |