Книга Кружевные закаты, страница 71 – Светлана Нина

Она ощущала вполне понятный дискомфорт. Михаил Семенович же считал это блажью и попустительством пропаганды морали и принципов.

Он отчасти ошибался. Тоня против принципов увлеклась социалистическими идеями, и все же отдавала себе отчет в направленности своих взглядов, но стыдилась этого, находя их справедливыми и привлекательными. Хоть и стала истинной социалисткой, не понимая этого.

Истинные социалисты ведь наиболее добрые и моральные, не испытывающие внутреннего удовлетворения религией верующие. Не замутненные обрядовой тупостью, пропагандой существенно обрезанной, вывернутой идеологии. Не эгоистичные, испытывающие самоуважение от принадлежности к огромному зомбированному классу.

— Моя жена – набожная социалистка, – сказал он вслух для пущего эффекта комичности.

С четырех часов утра погожим июньским днем 1962 года дом Крисницких был поднят на ноги. Проснувшись среди ночи от непонятного толчка и по опыту определив, что это предвестник скорых родов, Антонина с трудом поднялась с постели, прорвалась в комнату мужа и, разбудив, привела его в крайнее возбуждение. Она бы посмеялась над тем, как он мечется по дому и зовет слуг, отсылая их к дюжине знакомых врачей, но скрутившая ее дурнота была сильнее. Словно в ознобе, она позволила заботливой горничной, заспанной и неприбранной, завернувшейся в павлопосадский платок, отвести себя в спальню и с безразличием наблюдала, как та суетится вокруг нее, накрывая одеялом и обтирая горящий лоб.

На первый план вышла теперь боль, даже не страх. Тоня отчетливо помнила, сколько вытерпела в первый раз, производя на свет Алину, мирно посапывающую сейчас в своей колыбели, и не спешила обнадеживать и проговаривать про себя слова утешения. Это кончится не скоро. Неужели каждый раз она будет чувствовать подобное? Тоня уже начинала думать, что матери шестерых детей в знакомых семьях – героини, хотя раньше это казалось обыденным явлением. И что не так уж хорошо иметь большую семью, да еще и оказаться в положении так скоро после первого разрешения. Тоня, наконец, до конца осознала, что хотела сказать Марианна, твердя о муках и женской участи.

Крисницкий, бледный, взъерошенный, взбунтовался, когда прибывший через час доктор выдворил его из спальни роженицы. Михаил потерянно скитался по опустевшим комнатам, ведь вся прислуга собралась в гостиной, а кто-то постоянно бегал по лестнице то с тазом горячей воды, то с чистым бельем. Сверху все навязчивее начали доноситься стоны. Чтобы не слышать их, Михаил заткнул уши.

— Барин, – обратилась к нему горничная, – вы бы вышли на улицу, это долго будет продолжаться.

Крисницкий смотрел на нее, словно не видя, и сбито дышал. Горничная пожала плечами и отошла.

Как это могло получиться? Только недавно они сыграли свадьбу, а теперь уже он будет отцом двоих детей… Конечно, это все естественно, но так ему жаль Тоню. Она же совсем ребенок, ей нет девятнадцати лет! Каково ей, бедняжке, теперь, и он из-за этих идиотских правил не может даже быть рядом! Вздор, почему нет?! Разве он не ее муж? Ведь именно он несет ответственность за то, в каком она состоянии.

— Что вы столпились здесь? – прикрикнул он на слуг. – Останьтесь те, кто на самом деле нужен, а остальные идите спать или работать.

Слуги, предвкушая упоительный день господской разобщенности и возможности вдоволь почесать языком, ничего не делая, вяло разбрелись по обязанностям.