Книга В плену королевских пристрастий, страница 128 – Марина Колесова

— Ваша Светлость, имеет какое-нибудь значение, как разлитое вино попадет ему в рот? – осторожно осведомился тот.

— Никакого, – хмыкнул герцог.

Конюх усадил пса, достал из кармана аккуратно сложенную тряпицу, склонился и вытер ей все разлитое вино. Затем резким движением запрокинул голову пса, раскрыл ему пасть и отжал туда тряпку, после чего зажал псу пасть, не давая ничего выплюнуть, и стал поглаживать по шее, вынуждая его быстрее все проглотить.

Минут через пять пса начала бить крупная дрожь, у него закатились глаза, изо рта пошла пена, и он рухнул на пол.

— Мило, очень мило… – пробормотал герцог, глядя на пса, потом вновь дернул шнурок и приказал появившемуся слуге: – Вынесите эту падаль.

Слуга вместе с конюхом подхватили бесчувственное тело пса и поспешно вытащили его из покоев. Герцог повернулся к Виктору:

— Хорошо, что хоть яд выбрал быстродействующий, мучиться пришлось бы недолго.

— Господин… – Виктор опустился на колени.

— Хватит оправдываться, – резко прервал его тот, – я готов простить тебе эту неудавшуюся попытку. Я надеюсь ты понял, что хоть твоя госпожа и не питает ко мне нежных чувств, но не позволит тебе ничего предпринять против меня…

— Да, господин, я понял, – Виктор сообразил, что никакие его оправдания приняты все равно не будут, и решил смириться, – если Вы соблаговолите сохранить мне жизнь, больше подобное не повторится.

— Ну вот уже лучше… я рад, что ты не стал спорить с очевидным, – хмыкнул герцог, – я бы конечно ни за что бы не спустил тебе подобное, будь ты моим слугой, но моя супруга, мальчик, явно привязалась к тебе… и мне не хочется ее огорчать, поэтому я прощу.

— Вы несказанно добры, господин, – не вставая с колен, тихо проговорил Виктор, он догадался, что это только начало разговора, и герцог непременно что-то сейчас потребует от него. Что-то такое, что выполнить ему будет совсем непросто.

— По большому счету мне абсолютно все равно как ты относишься ко мне, я удовлетворюсь твоим обещанием больше не пытаться отравить меня. Ведь ты пообещаешь мне это?

— Да, господин, я клянусь, что никогда ничего не предприму против Вас и никогда не попытаюсь Вас отравить.

— Замечательно… Это, что касается меня. А вот, что касается твоей госпожи тут вопрос, конечно сложней. Я надеюсь, что она небезразлична тебе, и ты предан ей и ее интересам. Не так ли?

— Да, господин.

— Ты любишь ее?

— Да, господин.

— И в чем это выражается?

— Лишь в том, что я никогда не позволю себе никакой непочтительности по отношению к ней и тем, что я стараюсь с максимальной старательностью выполнять все ее приказания.

— Этого мало… очень мало… понимаешь?

— Вы хотите, чтобы я что-то большее делал для нее?

— Да, хочу, – кивнул герцог, – настолько хочу, что готов закрыть глаза на то, что ты пытался отравить меня… причем как мне кажется не без помощи твоей сестрицы-колдуньи… Иначе как объяснить то, что ты за столь короткое время сумел отравить вино, причем даже сам не был в этом уверен. Тут явно без колдовства не обошлось. Король, конечно же, зря помиловал ее, такие люди, даже под надзором чрезвычайно опасны.

— Я не общался с ней с тех пор, как нас арестовали, господин. Она здесь вообще абсолютно не причем, она даже не знает, где я.

— Кто ж в это поверит, мальчик, когда налицо совсем другая картина… Но я не буду предъявлять обвинений ни тебе, ни ей, если ты, конечно, будешь покорен моей воле и будешь ревностно и со старанием служить своей госпоже.