Книга В плену королевских пристрастий, страница 135 – Марина Колесова

— С королем спорить бесполезно, поэтому я не буду, – усмехнулся герцог, – это Ваше право так думать обо мне.

— Это хорошо, что не споришь, но будет еще лучше, если пообещаешь перестать ее изводить.

— Это очень расплывчатое требование Ваше Величество, может, Вы его конкретизируете?

— Легко. Разреши ей общаться дочерьми и контролировать, как их содержат в монастыре. Советуйся с ней по поводу возникающих проблем и разреши миловать тех, кого решил наказать. Ей это тоже будет приятно.

— Если с первым, я еще могу согласиться, то второе Ваше условие приведет к тому, что в наших владениях не будет никакого порядка. Неужели Вы действительно настаиваете на этом?

— Пусть не всегда, хотя бы изредка, позволь ей это.

— Да все равно не будет порядка. У нее в ногах будет валяться все владение, вопя о несправедливости: "Соседа помиловали, за тоже самое, а меня нет". Закон должен быть один. Даже если этот закон иногда – мое слово.

— Тогда не миловать, а иногда смягчать наказание, заменяя его, например, более унизительным, но менее суровым.

— А вот насчет этого я, пожалуй, спорить не буду… Такое развлечение я готов ей предоставить.

— Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул король, – я надеюсь, это порадует ее, и вернуться к тебе ее не придется заставлять.

— Вы боитесь пригрозить ей моим распятием?

— Если честно, то боюсь, Алекс… Если она не согласится, мне же придется выполнить угрозу и потерять вас обоих… или не выполнить и окончательно потерять ее, а она нужна мне, очень нужна, Алекс.

— Хорошо, я сам за ней съезжу, и сам с ней поговорю, она наверняка согласится вернуться. Особенно если ей дать хотя бы пару дней в монастыре пожить, чтоб успокоилась немного, да обиды позабыла…

— Я не возражаю, несколько дней я готов подождать. Слугам сейчас скажешь, что на богомолье она уехала. А через пару дней поедешь за ней, и все сделаешь, чтоб вернуть ее.

— Сделаю. Она вернется, обещаю.

— Очень хочется надеяться, – тихо проронил король и отвернулся к окну кареты.

Катарина обедала в трапезной с монахинями, когда вбежавшая сестра Лидия, сияя улыбкой в пол-лица, доложила:

— Матушка Серафима, Алина приехала, к отцу-настоятелю сейчас пошла и просила дочку ее привести.

У Катарины от волнения перехватило дыхание. Она столько ждала этого визита своей матери, как уже под воздействием бесед с обитателями монастыря, привыкла говорить и думать о ней, что сейчас боялась поверить собственным ушам.

— Сейчас отведешь, скажи только сначала: как она, голубка наша? – лицо пожилой монахини тоже осветила улыбка.

— Хорошо, хорошо, матушка, улыбается, смеется, и глаза, словно сапфиры блестят. Увидела меня, обняла, расцеловала, соскучилась по вас всем, говорит, сил нет. Подарков привезла всем. Во дворе две лошади с тюками стоят, столько привезла всего… Отцу Стефану меховую душегрейку сразу вручила, и пожелала, чтоб он никогда не мерз, стоя на воротах, он даже прослезился. А сейчас она с отцом-настоятелем беседует и дочку ждет.

— Тебе никак тоже что-то привезла?

— Сказала, что всем привезла, но попросила разрешения попозже все вручить. Очень отца-настоятеля увидеть хотела. Так, что я, не мешкая, ее сразу к нему и повела. Не убегут подарки ведь.

— Ты Катерину отведи, а потом лошадей распряги и верни проводникам.