Книга Геворг Марзпетуни, страница 62 – Мурацан

— Это так, – ответил сепух, – но есть холод, от которого можно избавиться только пожаром своего дома. Все мы люди из плоти и крови. Дай мне вонзить в тебя меч, и ты увидишь, как ужас смерти овладеет тобой.

— Но душа с радостью расстанется с телом, если я буду умирать за родину.

— А когда нож вонзится в душу и душа предастся страданиям?..

— Если у тебя есть сердце и чувства, если в твоих жилах течет благородная кровь, невозможно, чтобы твоя душа не страдала, видя, как ты наносишь родине бесчестие, как льется кровь твоих братьев, как подвергается опасности царский престол и враг по дороге, которую ты ему открываешь, вступает в твою страну, чтоб разорить ее дотла.

— Князь Марзпетуни!

— Говори, я слушаю.

— Ты знаком с греческой наукой лучше, чем я. Говорят, что во время твоего пребывания с царем в Византии в императорском дворце были поражены твоими познаниями в греческой литературе. Верно это или нет?

— Верно. Но почему ты вспомнил мое знание греческого языка?

— Ты, конечно, читал Гомера?

— Многие из его стихов я знаю наизусть.

— Тогда ты знаешь, почему погибла Троя и почему под ее стенами полегло множество греческих полководцев со своими войсками?

— Знаю, из-за женщины, из-за неверности Елены.

— Нет, ты ошибаешься, из-за предателя Париса.

— Я не так понимаю Гомера.

— А древние греки понимали его именно так. «Елена – женщина, – говорили они, – а женщина слабое существо, которую одинаково привлекают добродетель и порок. Долг честного мужчины беречь женщину, защищать ее, а не пользоваться ее слабостью». Парис поступил как раз наоборот. Он изменил гостеприимному Менелаю, очаровал его жену полученной от Афродиты кифарой, похитил ее и увез в Трою. Вот почему все греческие герои поднялись и с многочисленными войсками двинулись к Понту. Десять лет продолжалась осада столицы Приама. Наконец она была разрушена за бесчестие, которое нанес изменник Парис семье греческого царя, поправ священный обычай. Две тысячи лет назад люди так мстили за поругание семейной чести. Через две тысячи лет они будут поступать точно так же. Каково твое мнение?

— Из-за одной Елены я не пролил бы крови и десяти греков, не то что множества полководцев и царей…

— Да? Значит, ты великий человек. Но Греция рассудила иначе. Она сказала: «Если сегодня оставим безнаказанным Париса, завтра придет Гектор… Лучше поразить первым ударом первого преступника».

— Значит, ты оправдываешь убийство несметного количества людей из-за одного человека?

— Из-за его чести – да!

— И ты можешь поступить так же?

— Да, я должен и поступлю так же.

— И спокойно будешь смотреть, как на поле битвы копья егеров будут пронзать грудь армянских воинов, как их сверкающие мечи будут рубить им головы, как армянское войско для спасения чести своего знамени будет воевать, не отступая, и гибнуть без конца?.. И потоки крови, трупы убитых, проклятия умирающих, стоны раненых не будут разрывать тебе сердце, особенно когда ты подумаешь, что все это делается из-за одной женщины?

— Князь, ты говоришь, как монах, а я воин…

— Сепух Амрам, ты забываешься! – вскочив с места, воскликнул Марзпетуни. – Ты должен отличать воина, преданного родине, от монаха.

— Прости. Я употребил слово монах, подразумевая «миротворец». Нам известна храбрость потомка рода Марзпетуни.