Книга Наследие Оманоске, страница 108 – Софья Соломонова

Дух зарычал, и зеркало зазвенело от этого звука и силы, таившейся в нем. Камилла почувствовала неприятную тяжесть в животе, а из-за ее спины раздалось жалобное поскуливание –  лакей держался из последних сил.

— Да чтоб тебя, жалкая девчонка! Только глупцы преуменьшают силу и заслуги своего врага. Тииль –  сильный противник. И я уважаю его. Ненавижу, но уважаю.

Глаза Оравина на мгновение вспыхнули ярче, будто на огонь подули мехами.

— Так вот, оказалось, что Тииль снюхался с этим твоим Рю, и именно поэтому я не мог подчинить его.

— Ага, оправдывайся… –  Камилла снова зевнула. –  У меня же получилось.

— Ты использовала… другую силу.

— Но разве этот твой возлюбленный Тииль не должен был почуять подвох, а?

Оравин рассмеялся. Из-за спины Камиллы раздался глухой стук, как будто кто-то уронил на землю мешок с мукой, –  лакей все же не выдержал и потерял сознание. Слабак.

— Ты думаешь, я дурак, Ками? Я скрыл твою истинную натуру и нашу связь.

Камилла вопросительно подняла бровь.

— Да-да. Если бы не я, Тииль бы за секунду тебя раскусил.

— И как же?

— От вас, потомков Оманоске, за милю разит его духом, глупая ты женщина.

— Допустим. Оказывается, иногда и от тебя есть польза.

— Иногда?! Да как ты!.. –  Зеркало вновь задребезжало, и из него, будто из раскаленного горнила, вырвалась волна жара. –  Где твоя благодарность, смертная?!

Камилла только закатила глаза.

— Как бы ты подчинила этого выродка Оманоске без моей силы?

— Я бы просто его связала. Знаешь, это такой простой смертный способ подчинить кого-то. И он шел бы за моей лошадью в кандалах, спотыкаясь и падая лицом в дерьмо, которое она только что извергла. –  Эта мысль доставила Камилле удовольствие. Может, стоит и сейчас заставить мальчишку бежать за лошадью?

— И где в этом, по-твоему, стиль?

— Стиль? Ха! Стиль –  это для таких стариков, как ты.

— Ты кого стариком назвала, маленькая мразь?!

— Что-то не так? –  Камилла захлопала ресницами, изображая невинность. –  Я думала, тебе много тысяч лет.

Оравин лишь зарычал. Камилла заметила, что из его ноздрей валит густой дым.

— Не заводись, лошадка. Ты же знаешь, что без меня ты не сможешь добиться своего.

— Если бы не наш договор, я бы давно спалил тебя, Ками.

— Знаю. Именно поэтому я и заключила его с тобой. А теперь все, оставь меня в покое, я устала от этого разговора.

Жеребец последний раз зыркнул на нее алыми глазами и исчез, позволяя Камилле вновь увидеть свое отражение. Она постояла еще несколько минут, наслаждаясь зрелищем, а потом подошла к небольшому складному столику у входа и позвонила в стоящий на нем колокольчик. Не прошло и минуты, как в шатер просунулась голова старшего лакея:

— Чего желаете, Госпожа?

— Уберите его! –  Камилла ткнула кончиком туфли в бок валяющегося без сознания лакея. –  А когда очнется, выпишите ему дюжину плетей за неуважение к своей Госпоже.

— Будет исполнено.

Они выехали на рассвете, как и обещал Леб. Солнце еще даже не показалось из-за горизонта, но его первые холодные лучи уже осветили лагерь. Трава покрылась крупными каплями росы, и туфли Камиллы мгновенно промокли, стоило ей только выйти из шатра. Она выругалась. По утрам у нее всегда было отвратительное настроение. А уж вставать в такую рань она и вовсе ненавидела. Этого счастья ей хватило и в Библиотеке.