Книга Сумерки Баригора, страница 149 – Софья Соломонова

У Медведя дела шли куда хуже. Сдерживать напор гигантского и будто обезумевшего животного человеку, пусть даже такому сильному, как убийца, было непросто, и с каждой секундой клацающая пасть оказывалась все ближе к его незащищенной шее. Глаза сидящего рядом Матиаса округлились от ужаса. Волк был настолько близко, что священник мог бы легко дотронуться до него рукой и чувствовал зловоние его влажного дыхания. На несколько секунд Матиас будто окаменел и даже перестал дышать. Но, увидев, как руки Медведя постепенно опускаются все ниже, уступая напору волка, Матиас смог совладать с собой. Но у него не было ни оружия, ни навыков владения им, и священник сделал то единственное, что умел хорошо: он начал молиться.

Матиас пел так быстро, что весь текст слился в одно длинное слово. Когда он закончил, зубы волка клацали уже у самой шеи Медведя, и все попытки убийцы противостоять зверю оказывались безуспешны. Матиас в ужасе зажмурил глаза и сложил руки в символе Алора, но в момент, когда последний звук защитной молитвы отзвучал, что-то изменилось. Из сложенных крест-накрест пальцев священника полился свет, настолько слабый, что в густом тумане невозможно было сказать, не был ли он лишь игрой воображения. А в следующее мгновение тучи на востоке расступились и первый луч восходящего солнца пробился сквозь них, освещая лагерь.

Прижавший Медведя к земле волк вдруг перестал рычать и пытаться вырвать глотку мужчины. Тут же на него налетела Айя, мощным ударом ноги оттолкнув в сторону. Но волк не попытался атаковать в ответ. Вместо этого, восстановив равновесие, он заскулил, поджав хвост, будто побитая собака, развернулся и со всех ног побежал прочь. Его сородичи, еще остававшиеся в живых, повели себя точно так же. И спустя несколько минут о нападении волков свидетельствовали лишь несколько трупов зверей на земле и следы от когтей и укусов на телах некоторых членов отряда.

Медведь, грязно ругаясь, поднялся с земли и в сердцах пнул труп ближайшего к нему волка.

— Что это было? – полным недоумения голосом спросила Сойка, чьи руки по локоть покрывала кровь убитого ею волка, которому она перерезала глотку, сперва оседлав как ишака.

— Это он сделал. – Медведь, все еще тяжело дыша, показал рукой на Матиаса.

— Сделал что? – не поняла Айя. Солнечный свет озарял ее лицо и волосы, которые играли всеми оттенками меди.

— Он помолился.

— Туман развеялся… – невпопад добавила Сойка, оглядываясь, – и солнце.

Все огляделись по сторонам, чтобы убедиться, что девушка права. Туман вокруг них действительно расступился, но всего на несколько десятков метров. А лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь облака, освещали лишь небольшую полоску земли вокруг их лагеря.

— Отец Матиас? – Айя нависла над все так же сидящим в спальном мешке священником.

Тот глупо захлопал глазами, глядя на нее снизу вверх. Несмотря на пережитое, он все еще выглядел сонным и взъерошенным. Из-за влажности его волосы вились еще сильнее, создавая вокруг головы ореол завитков, напоминающий цветок одуванчика.

— Я лишь прочел защитную молитву. Я не знал, что еще делать, – попытался оправдаться священник.