Книга Сумерки Баригора, страница 185 – Софья Соломонова

Когда Карандра занесла клинок, чтобы вонзить его в сердце Эсмеральды, все они резко рванулись вперед в надежде предотвратить неизбежное.

Но они были слишком далеко.

Все, кроме Вернона.

В последнюю секунду сломленный король сжал кулаки и бросился вперед. От Карандры его отделяло всего несколько шагов, и он успел перехватить руку шаманки раньше, чем клинок вонзился в грудь Эсмеральды. Карандра зарычала, разъяренная предательством, и резко рванула руку с ножом, вонзая его королю в живот. Прежде чем кто-то успел отреагировать, клинок вошел в тело короля еще несколько раз, и Карандра запела еще громче, взывая к своему богу.

Кровь, льющаяся из ран Вернона, закрутилась, не достигая пола, и потянулась к идолу Атора. Но прежде чем она достигла темного дерева, идол покачнулся. Эсмеральда, отпущенная Карандрой в момент атаки Вернона, со всей силы налегла своим хрупким телом на чудовищное изваяние, пытаясь опрокинуть его. Опухшее от слез лицо девушки исказилось яростью и ненавистью.

А затем раздался выстрел, оглушивший всех в помещении. Яркая вспышка разогнала тьму вокруг Регина, когда он нажал на курок вновь занесенного пистолета. Пуля со свистом рассекла спертый воздух и вошла Карандре ровно между глаз, превращая лицо шаманки в жуткое кровавое месиво.

Дочь Атора, отброшенная выстрелом назад, повалилась на идола своего Отца, давая наконец достаточный импульс, чтобы Эсмеральде удалось повалить его. Безжизненное тело Карандры осталось лежать на деревянной статуе, которая стремительно впитывала текущую из раны кровь.

Заполняющая зал тьма устремилась к идолу и за доли секунды окутала его как кокон, так плотно, что его не было видно сквозь облака мрака. По залу разнесся громкий ужасающий смех, от которого волосы поднимались дыбом и дыхание перехватывало. А потом в мгновение ока тьма растаяла, и вместе с ней исчезли и идол, и тело Карандры. В память о кровавых ритуалах, проводившихся в этом зале, осталось лишь темное, будто выжженное пятно посреди герба Баригора.

Регин, бросив еще дымящийся пистолет, подбежал к Вернону, истекающему кровью на полу. Принц опустился на колени перед умирающим братом.

— Вернон?

— Регин, – смертельно бледный король попытался улыбнуться, – теперь ты будешь королем. Хорошим.

Принц молчал. По его щекам текли слезы.

— Я все испортил, Регин, – Вернон закашлялся, из уголка его рта текла кровь. – Я лишь хотел показать ему. Отомстить ему.

— Кому, Вернон?

— Отцу. – Тело короля свело судорогой, но он все же продолжил: – За тетю Анну. За все его злодеяния. Но Эсмеральда, она не виновата.

Вернон протянул дрожащую руку к сестре, содрогающейся от рыданий в объятиях Мариуса, и прохрипел:

— Эсме, прости меня.

Его рука упала на пол вместе с его последним вздохом.

— Ваше высочество, вы в порядке? – Квентин остановился за спиной у Регина.

— Да. – Принц смахнул рукавом слезы, поднимаясь.

— Что он сказал вам? – Квентин бросил презрительный взгляд на тело Вернона.

— Он раскаялся. Я надеюсь, Алор простит его, – угрюмо ответил Регин.

— Несмотря на то, что он сделал?

— Никто не заслуживает, чтобы его душа была пожрана Кавицем.

Они покинули зал в трагическом молчании. Они победили. Но никто не ощущал от этого радости.

С битвы за Лориц прошла неделя. Усеявшие Дворцовую площадь трупы убрали и сожгли. Подданных Баригора – с почестями. Северян и предателей – в канаве за границей города. Брусчатку очистили от крови и грязи, во дворце заменили выбитые стекла, а обвалившийся угол здания на Главной улице закрыли строительными лесами. В тронном зале ошкурили и покрыли свежим лаком паркет и заново покрасили стены и потолок, стерев все следы пребывания там идола.