Книга Сумерки Баригора, страница 95 – Софья Соломонова

— Когда начался бунт, я заперся в своих покоях и три дня не выходил, – горько усмехнулся мертвый король, продолжая свой рассказ, – пил и кувыркался с девками из слуг. Мне казалось, что все само разрешится. Какая наивность!

Фабиан сделал несколько шагов по галерее.

— Если бы не Николетта, Баригор сгорел бы в пламени бунта.

— Ваша сестра?

— Да. Она заставила меня понять, что я теперь король. Ей пришлось даже дать мне пару пощечин. Я привел себя в порядок и собрал военный совет. И мои люди, мои министры и генералы помогли мне принять правильное решение.

— Ваши люди?

— Конечно. Самое главное богатство короля – это его подданные. У тебя есть люди, которым ты можешь доверять, Регин?

— Да… – сказал принц неуверенно, но, бросив взгляд на стоящего рядом Седрика, повторил уже твердо: – Да.

— Значит, ты не один. Тебе может казаться, что на твоих плечах лежит вся тяжесть этой борьбы. Но это не так.

Фабиан сделал небольшую паузу, а потом продолжил:

— Никто из нас не рожден, чтобы быть королем, мой мальчик. Мы все сомневаемся. И боимся. Но ты должен помнить, что только ты можешь повести свой народ вперед. Ты можешь положиться на своих министров и генералов, но им нужен тот, кто сплотит их и поведет к общей цели.

— Я не уверен, что справлюсь, – прошептал Регин.

— Но ты справишься. Потому что ты Паулиц. Потому что ты их король.

С этими словами призрак Фабиана пошел волнами и растворился в ночной тьме. Седрик отпустил руку Регина и тяжело оперся о свой посох, который почти совсем перестал светиться.

— Что произошло? – недоуменно спросил Регин.

— Он сказал все, что хотел, ваше высочество. Духи своевольны, особенно те из них, что обитают в этом мире давно.

— Как вы узнали, что он здесь?

— Фабиан сам увидел вас, ваше высочество, пришел ко мне и попросил помощи.

— Спасибо.

— Вам не за что благодарить меня, ваше высочество. Мои силы всегда к вашим услугам. А теперь давайте пойдем спать. Боюсь, этот небольшой сеанс меня изрядно вымотал.

Седрик заковылял по коридору, тяжело опираясь на посох, и вскоре скрылся за одной из дверей. Регин еще несколько минут постоял в галерее, отрешенно глядя на полный диск луны за окном, а потом последовал за некромантом.

Тучи сгустились над столицей Баригора. Уже третью неделю солнце не освещало улицы и не заглядывало в окна домов, хотя обычно летом в Лорице всегда было ясно. Тучи, будто налитые свинцом, темно-серые, лишенные любого намека на просвет или хотя бы текстуру, висели низко-низко. Шпили церквей утопали в темной дымке. Каждый вечер тучи спускались ниже, укутывая город липким туманом. В свете уличных фонарей в сероватой пелене то и дело мелькали тревожные тени, не похожие ни на людей, ни на животных.

С каждым днем туман становился все гуще, а тучи все ниже. Они давили на жителей столицы, делая их угрюмее и злее. Все реже можно было услышать на улицах Лорица детский смех или веселые дружеские беседы. Их сменили звуки плача, перепалок и тихий гул или, возможно, вой, доносящийся неизвестно откуда, который легко можно было принять за игру воображения.

В начале месяца в город пришла болезнь. Сперва никто особо не придавал этому значения: на улицах стали чаще находить тела бездомных и распутных женщин, иссушенные подобно кадаврам. Но вскоре болезнь вошла и в другие дома. Молодые, здоровые и сильные люди на глазах слабели и будто высыхали. Редко когда между первыми симптомами и смертью проходило больше недели. Врачи лишь разводили руками: ни с чем подобным они никогда не сталкивались. К тому же хворь будто бы не была заразной: почти никогда в одном доме не заболевало несколько человек.