Книга Я, ужасающий, страница 12 – Кейтлин Розакис

Это было невыносимо. Возможно, он и выбивался из образа, но знал, что все время, пытаясь поесть, будет представлять эти грязные лохмотья.

— Не думаю, что у тебя найдется что-то почище, а? Ну хотя бы фартук.

Маленькие глазки медленно расширились.

— Фартук?

— Или… нет… – Он мигом пошел на попятный – как трус, которым, увы, похоже и являлся. Непонятно, отчего упоминание фартука могло вызвать подобный эмоциональный всплеск, но он на такое не подписывался. – Вообще-то как хочешь. Просто позаботься о том, чтобы ужин удался. Пожалуйста. Э. Я приказываю.

И он сбежал обратно наверх.

Нехорошо, что гоблины заставляют его нервничать. Этого нельзя показывать. Он сам выбрал такой персонал, так что они наверняка достаточно компетентны. А может, и нет. Может, он считал вероятность быть отравленным гоблинами меньшей, чем поварами-людьми.

Он уже начал сожалеть о своей затее.

Наверху лестницы ждал Сирако, и Гэв чуть не застонал вслух.

— Я принес принцессе платье из наших кладовых, – доложил дворецкий. – Немножко побитое молью по подолу, но, думаю, будет в самый раз.

Наверное, ему стоило взглянуть самому. Гэва несколько страшила мысль о том, что, по мнению Сирако, «будет в самый раз». Но поскольку он понятия не имел, где тут кладовые, пришлось перепоручить подбор платья прислуге.

— Осмелюсь заметить, милорд…

Гэв прикрыл глаза, молясь о терпении.

— В чем дело, Сирако?

— Возможно, сегодня не лучший день? – Взгляд Сирако перепрыгивал с потолка на пол, метался по углам, не останавливаясь лишь на Гэве. – Просто…

— Выкладывай, Сирако.

Он придал своему голосу властности.

Дворецкий съежился.

— Ваше настроение всегда оставляет желать лучшего после разговоров с лордом Зарконаром.

Гэв застыл.

А Сирако торопливо продолжил:

— И вы сказали, после прошлого раза, что хотите, чтобы я напомнил вам, чтобы вы ничего не планировали сразу после сеанса связи, поскольку у вас осталось не так уж много целых кристаллов.

Он попытался унять колотящееся сердце. Кто такой Зарконар? И почему от одного этого имени у него пересохло во рту?

— Напомни-ка, Сирако, – медленно проговорил он. – Кажется, я потерял счет времени. Сколько там до сеанса?

Сирако сверился с маленькими песочными часами, висящими у него на шее, – наверное, заговоренными, иначе как они могли идти точно, постоянно стукаясь о живот?

— Около пятнадцати минут, милорд.

— Ясно. – Он изобразил уверенную улыбку. – Ну что ж. Значит, у меня достаточно времени подготовиться, не так ли?

И он оцепенело двинулся в свой кабинет, пытаясь придумать, как скрыть потерю памяти от человека, страх перед которым не способна затмить даже амнезия.

Теперь, когда он уловил, что именно надо искать, назначение зеркала сделалось более очевидным. Естественно, он желал, чтобы никто не мог к нему заглянуть. Нехотя отбросив полотнище, он глубоко вздохнул. Слова щекотали горло. Но едва он попытался сосредоточиться, они улетучились. Тогда Гэв закрыл глаза, заставляя себя расслабиться, и позволил словам выплеснуться самим.

На миг в зеркале полыхнула молния, затем стекло тускло засветилось. И что теперь? Зарконар, очевидно, превосходит его рангом. Значит, заставит ждать. Как мелко. Зато действенно.

Он мог бы пока чем-нибудь заняться. Может, и следовало бы. Надеясь успеть, он схватил пачку бумаг и подтащил ближе кресло. Деревянные ножки дико заскрежетали по камню. Гэв надеялся, что царапин не осталось, но проверять не стал. Он плюхнулся в кресло, стараясь выглядеть непринужденным. Может, закинуть ногу на подлокотник? Он попробовал. Нет, это слишком. Лучше с достоинством выпрямиться. Вот так. Сразу видно, человек поглощен своими мыслями, а вовсе не скучает. Слова на бумаге плыли перед глазами. Он попытался сосредоточиться. Безуспешно. Тогда он просто принялся лениво листать страницы, одну за другой.