Книга Я, ужасающий, страница 9 – Кейтлин Розакис

И все же. У него есть информация, куда больше информации, чем час назад. И имя! Ужасающий лорд Гавракс. Конечно, едва ли это его настоящее имя. Ни одна мать не назовет свое дитя Гавраксом, не так ли? Он поморщился. А вот тот, кому по нраву эти столбики для кровати, мог бы выбрать и имя Гавракс. Он попытался думать о себе как о Гавраксе, но разум решительно отказывался. Тогда, может, Гэв? С именем Гэв еще можно жить. Хотя едва ли у него есть тот, кто будет звать его Гэвом.

Грррибитл предстал перед ним с новым комплектом одежды. На сей раз гоблин даже не пытался бормотать и не смотрел хозяину в глаза. Наверное, выражая так почтительность. Как требовало его прежнее «я»? Он не был уверен, что ему это нравится. А как вообще гоблин получил тут работу? Были ли у него родители? Кто-то, кто скорбел о риске, которому подвергается их бесценное дитя? Кто-то, кто с жадностью ухватился за подвернувшуюся возможность?

А у самого Гэва имелись родители? Эта мысль вызвала слабый приступ боли – как будто ткнули пальцем в давно зарубцевавшуюся рану. Может, он сирота? Как еще решаются пойти по пути во тьму?

Но об этом он подумает позже. Когда переоденется.

Дверь в темницу принцессы Элиши источала угрозу. Еще один гоблин, из-под шлема (столь же неправильно подобранного) которого торчали клыки, сторожил пленницу. Здесь имелось окно, закрытое, впрочем, снаружи ставнями. Ему захотелось распахнуть ставни и выглянуть наружу, но он решил, что это как-то недостойно его положения.

Сирако отирался рядом, едва не пуская слюну в мечтах о том, что его хозяин собирается сделать с беспомощной принцессой.

— Наблюдать за вашей работой огромное удовольствие, милорд. То, как вы выкапываете чьи-то глубочайшие комплексы, а потом просто… потрошите жертву. На словах. Прежде чем выпотрошить на деле. Это шедеврально.

Какое… восхитительное описание. Наверное, он весьма популярен на вечеринках.

— Оставьте нас, – приказал Гэв.

Сирако, кивнув, зашаркал прочь, бросив через плечо короткий тоскливый взгляд. Через секунду за ним последовал и гоблин.

Ну вот. И что теперь? Не может же он просто взять и отпустить ее. Во-первых, в любой момент память может вернуться. Нужно просто сохранять стабильность, чтобы, когда он вспомнит, какого черта вообще делает, не оказалось бы, что он все испортил. Во-вторых, это было бы необратимым признанием слабости. Все, от Сирако до отца принцессы, поняли бы, что он уязвим, а он, похоже, всем им дал достаточно поводов желать его смерти. Пока в повиновении их удерживает страх. Кроме того, маленький огненный шарик на ладони еще не означает, что когда-нибудь он вспомнит серьезную боевую магию.

Итак. Имеется принцесса, уже запуганная и покорившаяся. Нельзя, чтобы она разобралась в его ситуации лучше прочих. Не стоит полагать, что девушка глупа, даже если она вела себя глупо. Будь он пленником Темного Мага, то, наверное, тоже вел бы себя не лучшим образом. Любой пленник старался бы сбежать. Значит, от нее свои слабости необходимо скрывать в первую очередь.

На самом деле лучше всего было бы просто оставить принцессу в темнице, поручив гоблинам кормить пленницу. Это было бы самым разумным решением. Но в то же время в глубине души ему жутко хотелось ее увидеть. Настоящую живую принцессу. Из тех, о которых рассказывают сказки пятилетним детям. Из тех, кого пятилетний ребенок вроде него знал, что никогда не встретит. (Мысль, опять-таки, вызвала раздражение. «Пятилетний ребенок вроде него»? Каким он был в пять лет? И почему был так уверен, что ни одна принцесса не обратит на него внимания?)