Книга Я, ужасающий, страница 39 – Кейтлин Розакис

— Я… Ох, батюшки. Столько всего нужно сделать. Я… мне нужно… в смысле, если так угодно моему господину…

На лице мэра больше не было фатализма – он исчез, спаленный пламенем надежды и огнем паники.

— Иди, иди, – махнул рукой Гэв. – Жду доклада завтра.

Женщина кивнула. Глаза ее бегали; мысленно она уже составляла списки внезапных неотложных дел. Мэр попятилась к двери. Гоблины сообразили, что что-то произошло, и насторожились, только когда она приблизилась к ним. Они в замешательстве уставились на хозяина. Стражники явно не ожидали, что посетительница уйдет своими ногами.

Что ж, это немного встряхнет ситуацию. Нет, ну почему же никто не сказал ему, что быть хорошим так просто!

Гэву следовало бы понять, каким будет остаток дня, едва мысль о том, что «хорошим быть просто», пришла ему в голову. Впрочем, предотвратить что-либо было уже слишком поздно. Как и при любом другом бедствии, это была его и только его чертова вина.

Он попытался начать с малого. Подумал, что принцессу, возможно, уже тошнит от ежедневной сырой говядины; но это не имело никакого отношения к тому, что его самого уже тошнило от ежедневной сырой говядины.

Обстановка на кухне как-то изменилась. Нет, там было по-прежнему сумрачно. По-прежнему суетились какие-то темные фигуры, занимаясь какими-то непостижимыми делами, и все это на уровне его пояса, что усиливало чувство неловкости. Гэв не удивился, увидев разрозненные предметы одежды. Веселенькие полосатые чулки на узловатых коленях. Рукотворный узор в горошек, выполненный запекшейся кровью, на бесформенном мешке. Ожерелья из маленьких крысиных черепов, выкрашенных, естественно, в ярчайшие цвета. Очень нарядно, очень празднично. Один гоблин, очевидно, что-то слышал о венках и цветочных коронах, и решил заменить цветы грибами, только вот исполнение несколько подкачало. Напряженные бедолаги вздрагивали и подпрыгивали при каждом шаге хозяина.

Но было и еще кое-что. Фреска на стене, замысловатый орнамент из переплетенных веток шиповника, увенчанный парой сжимающих друг друга рук с весьма реалистично выписанной кровью, капающей из ран, оставленных впившимися в плоть когтями. И слабый аромат. Корица? На коротких чайных свечах, аккуратно расставленных по всему помещению, подогревались маленькие горшочки. Гэв понюхал один. Наверное, по отдельности все эти приправы, цветы и специи были бы замечательны, но смесь не производила впечатления гармоничного сочетания. А в кухне, насквозь пропитанной медным привкусом крови и едким запахом сырого лука, эффект вообще получился довольно оглоушивающим.

Сердце его дрогнуло, но он принял решение и не намеревался от него отступать. Орла уже ковыляла к нему, отряхивая когти.

— Все ужины были прекрасны, – заговорил он. Начать с комплимента – это хорошо. – Но, возможно, немного… однообразны?

Брови поварихи, сами по себе устрашающие, сошлись на переносице.

— В смысле, – торопливо продолжил он, – может, неплохо было бы попробовать что-нибудь новенькое?

— Хозяин любить мясо, – медленно, осторожно проговорила гоблин. – Мясо подобать мужчине.

Он понятия не имел, что внушал ей в прошлом.

— Совершенно верно. Но мы угощаем и даму. Можно хоть разок уступить ее вкусам.

— Вкусам дамы? – Орла наградила его точь-в-точь таким же взглядом, как тогда, когда он упомянул фартук, и у Гэва засосало под ложечкой. – Ждать, ждать. Хозяин ждать здесь.