Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 141 – Жоубао Бучи Жоу

— Лучше ты. Я ем блюда из любых уголков Цзяннани.

С этими словами Чу Ваньнин поднял чашку и сделал маленький глоток.

Однако стоило горячему чаю коснуться его губ, как он внезапно нахмурился.

— В чем дело? – спросил Мо Жань. – Вы обожглись?

— Нет, ничего. Должно быть, погода стоит слишком сухая, и поэтому губы слегка потрескались.

Пока на кухне готовили заказанные ими блюда, Чу Ваньнин с Мо Жанем обсудили произошедшее в палате Сюаньюань. Покинув торги до их окончания, они не узнали, кому в конце концов досталось божественное оружие. Впрочем, это никак не мешало их расследованию. Когда понадобится, они без труда разузнают, кто же стал новым владельцем меча.

Они продолжали беседовать, а на столе тем временем появлялись все новые и новые великолепные янчжоуские яства. Чу Ваньнин понял, что дальше расспрашивать ученика смысла нет, ничего нового он не услышит, так что пора было приниматься за еду. Обведя взглядом заставленный мисками и тарелками стол, Чу Ваньнин вдруг замер, а затем, помедлив, поднял глаза и внимательно посмотрел через стол на робко улыбающегося юношу.

— Ты раньше бывал в Цзяннани? – спросил Чу Ваньнин.

До перерождения Мо Жань, разумеется, посещал «родину цветущих абрикосов и моросящих дождей»^[30], но он не забыл, что в нынешней жизни ему не тридцать и на пик Сышэн он попал лишь пару лет назад, так что немедленно замотал головой в ответ:

— Никогда не бывал.

Чу Ваньнин вновь опустил взгляд на тарелки и спокойно, четко произнес, сохраняя на лице невозмутимое выражение:

— И тем не менее ты выбрал самые вкусные из местных блюд.

Стоило Мо Жаню это услышать, как он тут же понял, что выбрал из списка самые любимые блюда Чу Ваньнина. Юноша и правда хотел, чтобы учитель хорошо поел и восстановил силы, но при этом совершенно не подумал о том, что, вообще-то, не должен так хорошо разбираться в янчжоуской кухне.

— В детстве я был на побегушках у поваров нашего веселого дома и много знаю о разных блюдах, которых никогда не пробовал.

Чу Ваньнин не стал углубляться в тему и пригласил:

— Приступай.

Цзяннань кормилась как из вод реки Янцзы, так и из моря, поэтому прилавки торговцев острова Линьлин были заставлены тростниковыми корзинами с крабами, бамбуковыми мисками с креветками и поддонами с нанизанными на ивовые прутья карпами. Стол, за которым сидели Чу Ваньнин с Мо Жанем, также ломился от всевозможных морских и речных деликатесов. Здесь были и хрустящие угри, зажаренные в масле и политые соевым соусом, и нежное кисло-сладкое мясо окуня, и огромные тигровые креветки, и моллюски в витых раковинах, и тушеные головы толстолобиков – все эти яства наполняли комнатку великолепными ароматами.

Помимо морепродуктов и сладких кушаний, на столе стояли блюда из мяса и овощей, холодные закуски, которые выглядели не менее аппетитно и изысканно: тушеные мясные тефтели с крабом под названием «львиные головы», прозрачный, будто хрустальный холодец из свиных ножек, мелко нарубленный тофу, сваренный в курином бульоне, суп с крошечными мясными булочками баоцзы на тонком тесте, суп «Вэньсы» с мелко нарезанным тофу… Всего и не перечесть.

Мо Жань, подперев щеку рукой, проследил взглядом за тем, как служка опускает на стол последнюю тарелку с османтусовыми пирожными, а затем незаметно бросил взгляд на Чу Ваньнина, гадая, к какому же блюду среди всего этого великолепия в первую очередь потянется рука учителя.