Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 155 – Жоубао Бучи Жоу

— Рисуй дальше.

Дракончик послушно нарисовал сердце.

— А это что значит? – с любопытством спросил Мо Жань.

— Заклятие очищения помыслов, – буркнул Чу Ваньнин. – Нас оно не интересует. Просто кто-то решил помедитировать. Дальше.

Дракон криво, с большим трудом намалевал собачью голову.

— Заклинание приручения… – Чу Ваньнин прижал ладонь ко лбу. – Выбирай более серьезные заклинания.

Не рисуй те, которые люди используют, чтобы прихорашиваться, дрессировать собак, обманывать других или хорошо спать по ночам. Дальше.

Дракончик поднял голову и, пылая злобой, воскликнул:

— Он еще и придирается!

— Рисуй!

Бумажный дракончик не хотел, чтобы его поднесли к подсвечнику и превратили в пылающего Чжулуна, поэтому ему ничего не оставалось, как снова опустить мягкие лапки на бумагу и, сердито сопя, продолжить мазюкать. На этот раз рисунок вышел таким сложным и запутанным, что при одном взгляде на него начинало казаться, будто в нем кроется некая непостижимая тайна.

— Два круга, разветвленная линия и вертикальная черта, которая пересекает весь рисунок… Немного напоминает инь и ян с триграммами вокруг. – Мо Жань удивленно вытаращил глаза. – Учитель, а это не может быть то самое заклятие, что оставил на мече таинственный враг?..

— Нет. – Чу Ваньнин бросил на рисунок всего один взгляд и тут же почувствовал, как заломило виски. – Это техника изменения голоса.

— А? И зачем она нужна?

— Если кто-то с рождения не любит свой голос либо хочет изменить его по какой-либо другой причине, это можно сделать с помощью такой техники. Она не очень сложная.

Помедлив, Чу Ваньнин добавил:

— Однако, если использовать ее слишком долго, это может навредить голосовым связкам, и потом будет трудно вернуть свой первоначальный голос… Это заклинание выглядит подозрительным. Интересно, кто его использует?

Услышав это, Мо Жань почему-то улыбнулся и произнес:

— Вот оно что. Ну, тогда ничего удивительного.

Чу Ваньнин вздохнул и уже хотел было велеть дракону рисовать дальше, как вдруг замер, озаренный неясной мыслью, и быстро перевел взгляд на Мо Жаня.

— Почему «ничего удивительного»? Тебе что-то известно?

— Что такого мне может быть известно? Просто я думаю, что люди очень часто недовольны своим голосом. Может быть, это заклинание использует та самая госпожа Сун. Что, если на самом деле голос у нее сиплый и неприятный и она решила сделать его помелодичнее?

Чу Ваньнин недовольно всплеснул рукавами.

— Только и знаешь, что думать о всякой чепухе.

Затем он опять повернул голову к дракончику и велел:

— Дальше.

Дракон снова изобразил сердце.

— Эх ты, – сказал Мо Жань, – учитель же ясно сказал: больше не рисуй «очищения помыслов», а ты что?

— Тьфу, да что ты понимаешь, мелюзга? – Дракончик одарил его гневным взглядом.

Он поднял хвост и шлепнул им по бумаге, оставив прямо в середине сердца большое чернильное пятно, которое затем старательно размазал, в результате чего сердце целиком окрасилось черным.

— Это чего такое? Заклинание загрязнения помыслов?

Чу Ваньнин, казалось, смутился.

— Нет, – после долгого молчания наконец произнес он. – Очень похоже на заклятие пылкой любви.

— Это еще что такое?

— Оно действует почти так же, как те пилюли пылкой любви, что продавались в палате Сюаньюань, – пояснил Чу Ваньнин. – Затуманивает разум, заставляет полюбить того, кто его применил, и все в этом роде. Обычно его используют женщины.