Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 217 – Жоубао Бучи Жоу

И чем дольше Мо Жань занимал трон владыки всего мира, тем ярче злоба горела в его глазах.

Внезапно у него за спиной послышались чьи-то шаги.

— Что, пришел? – произнес Мо Жань, даже не повернув головы.

Под сводами зала раздался тихий голос Чу Ваньнина:

— Ты намерен уничтожить куньлуньский дворец Тасюэ?

— Ну да, и что с того? – отозвался Мо Жань.

— Разве ты забыл свое обещание? Ты говорил мне, что больше не будешь пытаться убить Сюэ Мэна.

— Учитель, вы почтили меня своим визитом и изволите стоять тут на холодном ветру потому лишь, что вас заботит, кого я намерен убить, а кого нет? Даже не спросите о состоянии моей собственной раны? – спокойным, сдержанным тоном спросил Мо Жань.

— Мо Вэйюй, я пришел, чтобы сказать: не совершай больше поступков, о которых потом будешь сожалеть.

— Ишь ты! Сожалеть, говорите? Единственный, кому тут следует сожалеть, – это вы, учитель. Помнится, когда я уничтожил духовную школу Жуфэн, вы сошлись со мной в смертельной схватке и лишились духовного ядра. Теперь же я намерен уничтожить дворец Тасюэ, а вы уже ничем не отличаетесь от простого смертного и не можете даже вступить со мной в бой. Сами-то не сожалеете о том, что тогда полезли не в свое дело?

Мо Жань обернулся. Его губы тронула жестокая усмешка, а глаза озарил зловещий блеск.

— Ты теперь ни на что не годен, Чу Ваньнин. Разве ты хоть как-то сможешь мне помешать?

Чу Ваньнин промолчал в ответ. Возможно, потому, что Мо Жань был прав.

В вышине оглушительно прогремел гром, и дождь полил как из ведра. Капли дробно стучали по черепице и скатывались вниз с краев торчащих стропил.

В конце концов Чу Ваньнин закрыл глаза. А затем вновь открыл их и тихо произнес всего два слова:

— Не ходи.

Мо Жань обернулся так резко, что полы его черного одеяния взметнулись вверх.

За спиной у него, под пеленой серых тяжелых туч, ярилась буря. Он взглянул на стоящего посреди зала Чу Ваньнина и сказал:

— Почему же мне не ходить? Я ведь давал Сюэ Мэну шанс в тот год, когда ты ради него добровольно согласился на плен. Я сдержал свое обещание и сохранил ему жизнь… А теперь, когда он едва не убил меня, скажи-ка, почему это я не должен идти?

Чу Ваньнин хранил молчание.

— Что, лишился дара речи? – Мо Жань холодно усмехнулся. – Ну давай же, Чу Ваньнин, прочти мне нотацию, обругай меня, ты же всегда был так хорош в этом! Мне прекрасно известно, что Сюэ Мэн – твое сокровище, твой самый любимый ученик. Ты считаешь его воплощением душевной чистоты, в то время как я для тебя – лишь комок грязи на его подошве.

— Хватит.

Чу Ваньнин заметно побледнел, а его брови сурово сошлись на переносице, будто он из последних сил пытался сохранить самообладание.

— Нет, не хватит! Как это «хватит»? – Мо Жань видел, что происходит с наставником, и благодаря чувству собственного превосходства ощущал злую, жестокую радость. Смесь гнева, ненависти, упоения и ревности клокотала у него в груди, будто в огромном котле, мучительно вываривая его сердце на медленном огне.

Глаза Мо Жаня вспыхнули, и он принялся медленно прохаживаться по залу взад-вперед.

— Второго шанса, Чу Ваньнин, я ему не дам. Не дам, и все. Я убью его и сдеру с него кожу, а из его черепа буду пить вино! Я вырву из него кишки, порублю их вместе с плотью и потушу с овощами! И ты меня не остановишь! Не остановишь, понял, Чу Ваньнин?