Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 45 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин растерянно слушал историю и никак не мог взять в толк одну вещь. Да, Мо Жань еще в детстве остался совсем один, но он все-таки вырос в веселом доме среди музыкантов, его мать была там управляющей. Пусть жизнь у мальчика не была веселой и беззаботной, но горькой она тоже не была. Почему же он в детстве сочинял такие темные и мрачные истории?

Мо Жань тем временем продолжал свой рассказ, с удовольствием смакуя подробности:

— Табачный пузырек нашелся очень скоро. Ради еды пастушку только и оставалось, что скрепя сердце признать свою вину. Его, разумеется, вновь поколотили, на этот раз так, что он три дня лежать не мог. Сын же землевладельца, довольный тем, что вышел сухим из воды, расщедрился и тайком сунул пастуху булочку с начинкой из нежнейшей грудинки. Юноша уплетал булочку за обе щеки, совершенно не чувствуя ненависти к этому человеку, который причинил ему зло. Более того, он в жизни не пробовал такой вкуснятины, поэтому сидел с булкой в руках и безостановочно повторял сыну хозяина: «Спасибо, спасибо вам».

— Все, хватит с меня! – На этот раз Чу Ваньнин по-настоящему разозлился. – Почему он не возненавидел его? Какая-то булка – и все, ненависти как не бывало? Да еще и благодарит! За что тут вообще можно благодарить?!

— Как за что? – с невинным видом заморгал Мо Жань. – Ты, видно, невнимательно меня слушал.

— И что же я упустил?

— Это же была булочка с грудинкой! – с самым серьезным видом воскликнул Мо Жань.

Чу Ваньнин лишился дара речи.

— Ха-ха, ну и лицо у тебя! Не понимаешь? Тот мальчик обычно лишь в канун Нового года мог съесть пару кусочков жирного мясца. Он был уверен, что до самой смерти так и не узнает, какова грудинка на вкус, поэтому естественно, что он рассыпался в благодарностях.

Видя, что его маленький соученик задыхается от возмущения и не может произнести ни слова, Мо Жань лучезарно улыбнулся и продолжил:

— Так или иначе, вскоре происшествие было позабыто. Пастух продолжал жить у хозяина и по-прежнему получал свои три лепешки в день. Но однажды…

К тому моменту Чу Ваньнин уже примерно понял, какой прием использует рассказчик историй Мо Жань: периодически он произносит загадочное «однажды», после которого героя не ждет ничего хорошего.

Как и следовало ожидать, Мо Жань произнес:

— Однажды сын землевладельца опять совершил злодеяние. На этот раз он обесчестил на мельнице дочку одного из соседей, и за этим делом его застал тот самый злополучный пастух.

— И что, он опять заставил бедолагу взять на себя всю вину? – спросил Чу Ваньнин.

— Ого-го! – рассмеялся Мо Жань. – Именно! Поздравляю, теперь ты понял, как надо рассказывать истории.

— Все, я спать.

— Погоди, я уже почти все рассказал, – сказал Мо Жань. – Я в первый раз рассказываю кому-то свою историю. Дослушай, окажи мне любезность.

Чу Ваньнин промолчал.

— На этот раз сын землевладельца непременно должен был свалить на пастуха свою вину, потому что обесчещенная девушка не вынесла позора и покончила с собой, расшибив себе голову о стену. Пастух, однако, был неглуп и понимал, что за такое преступление полагается смертная казнь, и совсем не желал платить своей жизнью за жизнь хозяйского сынка, – продолжал Мо Жань. – Он не согласился, и сын землевладельца просто запер его на мельнице вместе с телом мертвой девушки и побежал сообщать о преступлении властям.