Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 63 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Сюню больше не хотелось проливать из-за этих зверей в людском обличье ни кровь, ни слезы. Однако эти коварные твари, нагло улыбаясь, прятались среди хороших людей и злорадно хихикали над бессилием Чу Сюня.

«Тебе придется спасти и нас! Если уберешь завесу, мы утянем за собой в преисподнюю и тех, кто искренне тебе благодарен, тех, кому ты так жаждешь помочь!»

«И ты ничего не сможешь сделать, пусть даже тебя выворачивает от омерзения».

«Ты сам захотел быть образцом благородства, сам захотел быть хорошим человеком».

«Раз уж взвалил на себя эту ношу, изволь пожертвовать своей жизнью ради всеобщего спасения. Если же не сделаешь того, что должен, то получится, что ты – лживая, лицемерная сволочь».

Чу Сюню казалось, будто он и впрямь слышит, как они, издевательски усмехаясь, громко выкрикивают: «Нету у тебя выбора, нету!»

Посреди шума и хаоса ссорящейся толпы Чу Сюнь медленно поднял голову и сквозь пелену дождя взглянул на небо.

Оно вот-вот должно было наконец посветлеть.

Проливной дождь, который шел всю ночь напролет, смыл с каменных ступеней храма кровавые следы. Чу Сюня и тех, кто пытался его защищать, крепко связали по рукам и ногам, а потом потащили в главный храмовый зал.

Эта трагическая сцена в то же время выглядела верхом нелепости. Люди были очень довольны собой: им удалось поймать и крепко связать столь сильного человека! Они, однако, и понятия не имели, что Чу Сюню достаточно прочесть одно короткое заклинание, чтобы превратить веревки в пепел.

Но он ничего не предпринимал. И завесу Высшей Чистоты тоже не убрал.

В Линьане уже и так пролилось достаточно крови. Чу Сюнь не желал, чтобы из-за его стремления отомстить вместе с недостойными лишились жизни и невинные люди.

Тонкая завеса продолжала защищать как его сторонников, так и тех, кто платил ему черной неблагодарностью. Когда он оказался в главном зале храма, Демонический Владыка не стал представать перед людьми в своем истинном теле. Темный дымок одной из чадящих свечей сгустился в плотное облако и, закручиваясь, принял форму размытой человеческой фигуры.

— Почему… ты не убираешь завесу? – В обратившемся к Чу Сюню голосе сквозило явное возмущение. – Убери ее!!!

— Только через мой труп, – спокойно ответил Чу Сюнь.

Сотканная из дыма темная фигура испустила пронзительный вопль и просипела:

— Ты безумен, Чу Сюнь! Эй вы… Убейте его… Убейте, я приказываю вам… Или я заберу ваши жизни, как только опустится ночь!

Наступил рассвет. Слабые лучи едва родившегося солнца погнали прочь безграничную ночную тьму.

При свете дня Демонический Владыка лишался формы, а потому он резво юркнул в спасительный клочок темноты. Пламя чадящей свечи дрогнуло и погасло.

Придя в себя, Чу Сюнь огляделся вокруг. Храм был построен на возвышении, и отсюда можно было разглядеть далекие ленты рек и цепи горных вершин. Сквозь дождевую пелену не было видно ни разрушенных домов, ни погибших деревьев, ни выжженных степей – лишь прекрасные весенние пейзажи старой, мирной Цзяннани.

— Простите, молодой господин Чу.

— Дело не в нас, мы не жестокие. Во всем виноват Демонический Владыка, он очень мстительный. Вы оставили его без глаза, поэтому он затаил на вас глубокую обиду… А мы… нам страшно, мы не можем поступить иначе…

— Чего вы там разболтались? Хватит уже, а то промедлим и будет поздно, а мы всей семьей хотим выжить! Что важнее: его жизнь или жизни всех нас? «Добродетельный муж думает о себе в последнюю очередь, а в первую – о других живых существах», он сам так говорил!