Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 42 – Жоубао Бучи Жоу

— Учитель позвал меня, чтобы я чем-то ему помог? – сияя улыбкой, поинтересовался Мо Жань.

— Угу, – отозвался Чу Ваньнин.

— Что я должен делать?

— Приберись здесь.

Улыбка так и застыла на лице Мо Жаня. Он окинул взглядом комнату, выглядевшую так, будто через нее пронесся ураган, и не нашелся что сказать.

Чу Ваньнин был гением, одаренным поистине божественными способностями, но во всем, что касалось житейских вопросов, он показывал себя полным кретином.

Убрав с пола осколки пятой по счету чашки, разбитой давным-давно, но так и не выброшенной вовремя, Мо Жань наконец не выдержал:

— Учитель, сколько же вы не убирались в своей комнате? Великое Небо, ну и беспорядок!

— Почти год, – ответил, не поднимая головы, просматривающий чертежи Чу Ваньнин.

Прошло некоторое время, прежде чем Мо Жань вновь обрел дар речи.

— А спите вы обычно где?

— Что?

Вероятно, в чертежи закралась какая-то ошибка, раз Чу Ваньнин, которого то и дело отвлекали, выглядел еще более раздраженным, чем обычно. Пригладив волосы, он сердито ответил:

— Разумеется, я сплю на кровати.

Мо Жань перевел взгляд на вышеупомянутую кровать, загроможденную полуготовыми механическими воинами, а также пилами, топорами, напильниками и прочими инструментами с холодно блестевшими лезвиями острее бритвы. Жуть! И как он еще не отрезал себе голову во сне?

Все утро Мо Жань трудился в поте лица. Он вымел с пола три полных совка пыли и опилок, а пока протирал полки и книжные шкафы, истратил больше десятка белых тряпок, которые почти сразу стали черными. Однако уже перевалило за полдень, а была убрана лишь половина комнаты.

Вот уж действительно, этот Чу Ваньнин по зловредности перещеголяет любую злобную тетку!

На первый взгляд уборка не выглядела таким уж серьезным наказанием, да и не сказать чтобы она попадала под определение «тяжелой работы». Но кто же знал, что придется наводить чистоту в этом жутком логове, где никто не убирался триста шестьдесят пять дней? Кроме того, хотя Мо Жань и чувствовал себя неплохо, на нем после порки живого места не было, и, если эти мучения продолжатся, он вскоре совсем выдохнется и упадет без сил!

— Учитель…

— Да?

— У вас тут гора грязной одежды…

Судя по ее размерам, белье в нее подкидывали уже месяца три.

К тому моменту Чу Ваньнин установил на место одну из рук «ночного стража». Он потер ноющие плечи и поднял глаза на кучу одежды, наваленную поверх сундука.

— Я сам постираю, – холодно произнес Чу Ваньнин.

Мо Жань с облегчением вздохнул, про себя благодаря небо и землю за ниспосланную милость, а затем с любопытством спросил:

— Ого, неужели учитель и стирать умеет?

Чу Ваньнин бросил на него короткий взгляд и, помедлив, равнодушно ответил:

— А что в этом сложного? Бросить в воду, замочить, потом вытащить и повесить сушиться, вот и все.

Интересно, какое бы впечатление произвели эти слова на девиц, что сохли по уважаемому наставнику Чу? Мо Жань ничуть не сомневался, что их трепетные сердца были бы разбиты. Возвышенный и прекрасный образ этого человека – одна видимость, пшик, что могло вызывать лишь презрение.

— Уже поздно. Сейчас пойдешь со мной в столовую, а потом вернешься и закончишь с уборкой.

Зал Мэн-по никогда не пустовал: внутри всегда сидели хотя бы несколько учеников. Взяв деревянный, покрытый лаком поднос, Чу Ваньнин поставил на него несколько блюд и молча сел за стол в самом углу.