Книга Смерть под ореховым деревом, страница 112 – Анви Рид

— Нам надо торопиться, – вдруг сорвалась с места Иви. – Нельзя больше терять ни минуты!

Она принимала решения мгновенно. Не позволяла себе подумать еще немного. Не позволяла себе тянуть, взвешивать, предугадывать. Но риск был оправдан, и сейчас, огибая оскверненных, она бежала к карете, что стояла за углом.

— Черт знает, где искать следующего хранителя. – Герберт бросился за ней.

Холод, исходящий от оскверненных, царапал кожу.

— Я чувствую, что теряю контроль. – Иви остановилась, и Герберт врезался ей в спину. – Время утекает! И меня не покидает ощущение, – она повернулась, и ее растерянный вид смутил его, – будто все вокруг пытаются меня обмануть. Будто знают обо мне горькую правду. Будто все это не сказка.

Герберт положил ладонь Иви на плечо, и она едва заметно вздрогнула от прикосновения. Посмотрела ему в глаза и, готовая вот-вот заплакать, уперлась лбом в его грудь. Герберт смело пробежался пальцами по ее спине и, откинув локоны, коснулся шеи. Стоило одному из оскверненных пройти мимо, как по затылку Иви пробежали мурашки. Герберт чувствовал каждую из них. Словно салют, они разливались в его ладонях, и искры их перекидывались на Герберта. Он поежился, когда мурашки добрались и до его затылка.

— Я верю только тебе, Герберт. Ты точно меня не предашь, – пробубнила Иви.

— Я кошмар, грубиянка. Не забывай об этом. – Он громко сглотнул.

Зачем? Зачем он это сказал? Отругав себя, Герберт прикусил губу – сам не заметил, как перенял привычку Иви. Хорошо, что она этого не увидела. Хорошо, что Иви вообще ничего не видела прямо перед своим упрямым вздернутым носиком.

— Этот мир и правда хранит множество тайн, и они неподвластны даже мне, – добавил он, пытаясь скрыть свой промах.

— У всех нас есть секреты. Мои ты узнал у Безручки. Я твои узнала у Румпеля Штильца. Ты не давал мне повода усомниться в своей честности ни когда я была ребенком, ни сейчас. – Иви решила продолжить начатый Гербертом разговор. – Знаешь, отец учил меня бояться Щелкунчика. Но он ошибался. Так почему я должна верить в то, что помыслы кошмаров корыстны, а тайны их мрачны?

Иви отстранилась. Ее глаза были сухими. Она не проронила ни единой слезы, вновь запретив себе мимолетную слабость. Взгляд ее скользнул к губам Герберта. Иви ухмыльнулась и отвернулась.

— Чего ты хочешь, Иви? – Герберт скрестил руки за спиной и, легонько толкнув ее плечом, направился к карете. – Спасти семью? Или узнать, что скрывает Мёрхенштадт? – Он обогнул двух оскверненных, что шли, держась за руки, и, свернув за угол, продолжил: – Разве маленький жадина Ру не научил тебя бояться своих желаний? Быть с ними осто…

Позади он не слышал ни стука каблуков, ни недовольных вздохов. Герберт резко обернулся. Сквер был пуст.

— Не играй со мной, грубиянка, – произнес он с улыбкой. – Я всегда побеждаю. – Сделал несколько широких шагов и вернулся на торговую улицу. – Но тебе, так и быть, поддамся.

Герберт осмотрелся.

— Иви?

У ног клубился мятный туман, шлейфом тянувшийся вдоль дороги. Но Иви нигде не было. Как и оскверненных, что исчезли вместе с ней.

Герберту уже приходилось терять женщин. Не раз. Не два. И даже не десять.

Первой его потерей стала мать. Она ушла из жизни на пару дней раньше отца: тот, не справившись с горем, поспешил за ней. По крайней мере, так Герберту сказал домоправитель, что верой и правдой служил семье Маркс. Он с честью сопроводил хозяев в загробный мир и, подготовив дом к приезду их сына, покорно ждал его возвращения. Но так и не дождался.