Книга Смерть под ореховым деревом, страница 159 – Анви Рид

— Больно? – спросил он.

Он часто дышал и смотрел то на ее губы, то в глаза. Будто спрашивал разрешения или ждал чего-то от нее.

— Нет, – соврала Иви. Она заглянула Герберту за спину. Роланда там не было. – Нам надо найти выход, – зашептала она, – пока он не нагнал нас…

Но договорить она не успела. Герберт вдруг накрыл губы Иви своими. От неожиданности подкосились ноги, закружилась голова. Он запустил свою руку ей в волосы, а другую положил на скулу. От холода его кожи по шее побежали мурашки.

Поцелуй был мягким и почти невесомым, как падение лепестков роз. А еще он был мимолетным, будто случайным и не совсем желанным.

— Прости, что шел к тебе так долго, грубиянка, – отстранился Герберт.

В любой другой ситуации Иви отвесила бы пощечину герру, что осмелился к ней прикоснуться, но Герберт был исключением. Его касания Иви желала и всегда ждала. О его губах мечтала. Его объятия видела во снах. Поцелуй был неловким, но не оттого, что был первым в ее жизни, и не оттого, что они стояли в лабиринте из роз, а за ними гнался обезумевший Роланд. Он был неловким, потому что Иви желала большего… Желала, как и Герберт, смотрящий на нее с мольбой. Он будто спрашивал разрешения на новый поцелуй или же… извинялся за то, что поцеловал Иви против ее воли. Но разве нужны какие-то разрешения людям, что со дня на день умрут? Разве нужно выбирать время для любви?

Иви прикусила губу. Герберт погладил ее щеку большим пальцем и бесцеремонно коснулся им губ. Провел по ранам, очертил контур.

— Не делай так больше, – тихо сказал он, – не причиняй себе боль.

Иви не успела ответить, как он вновь прильнул к ее губам. Он будто залечивал укусы, медлил, наслаждался. В этот раз нежности не было. Не было и робости. Только желание, которое Герберт так долго сдерживал в себе. Его холодные пальцы впились в ее волосы, коснулись затылка и надавили, приблизив настолько, что дыхание их, горячее и прерывистое, смешалось. Другая рука скользнула по спине. Очертила позвоночник и, вновь поднявшись выше, коснулась острых плеч, а потом и выпирающей ключицы. Рука Герберта остановилась на шее, и ногти царапнули нежную кожу.

Иви ответила ему взаимным желанием. Она больше не хотела мягкости, не хотела мимолетности. Она хотела, чтобы губы его впивались в ее. Жадно, требовательно. Чтобы укусы его оставляли след. Чтобы горячее дыхание коснулось шеи и, стянув с плеч камзол, спустилось ниже.

Герберт оторвался на мгновение, лишь чтобы перевести дыхание, но Иви не дала ему этого сделать. Она вцепилась в ворот рубахи и притянула его к себе. Ее губы нашли его губы снова. Герберт глухо застонал, когда она прикусила ему язык. И, нырнув руками под камзол, обхватил ее талию. Коснулся выпирающих косточек таза и, вытащив из брюк заправленную рубаху, положил холодную ладонь на живот.

У Иви закружилась голова. То ли от запаха роз, то ли от жадных и требовательных касаний Герберта.

Они дышали друг другом, как утопающие, – жадно и отчаянно. Теряли счет времени и забывались в лабиринте, розы которого вновь задрожали.

— Я немного опоздал, – грустно сказал Роланд. – Как жаль! Не люблю я делить фройляйн с другими геррами.

Иви с Гербертом отстранились друг от друга. И тот сразу загородил ее собой, спрятав за спиной.

— Отпусти нас, Роланд! – запыхавшись, прорычал Герберт.