Книга Смерть под ореховым деревом, страница 163 – Анви Рид

Сбоку закряхтел Герберт. Он сидел и бил себя в грудь, пытаясь то ли отдышаться, то ли выкашлять весь песок, что попал ему в рот.

— Ты! – крикнула Иви, ткнув в него пальцем. – Я убью тебя, чертов подлец!

И, сделав пару шагов, она оказалась рядом с ним.

Герберт

Герберт принимал каждый ее удар. Приходился ли он в плечи или грудь, попадала ли она своей ладонью ему по щеке. Герберт молча сидел и терпел. Смотрел ей в глаза виновато и с сожалением. Он заслуживал каждый синяк, что останется на теле. И если бы он мог чувствовать боль, то эта боль приносила бы лишь удовольствие.

— Ты подлец! – кричала Иви.

Она навалилась на него сверху, села, не давая шанса встать, и без устали била его по плечам своими маленькими кулаками.

— Зачем ты это сделал?! Зачем!

Герберт молчал. Ждал, когда злость в ней поутихнет.

— Я верила тебе!

— Никогда не верь кошмарам, Иви, – шептал Герберт.

— Я и правда была влюблена! А ты… Ты! Предал меня!

В ту самую секунду, как он поцеловал ее в чертовом саду, в ту самую секунду, когда она ответила ему взаимностью, он понял, что совершил ошибку.

— Почему ты так со мной поступил? – ослабла Иви.

— Потому что я кошмар, – повторил Герберт, – я Щелкунчик, которым пугал тебя отец.

— Да что ты заладил: кошмар, кошмар! Хватит! – захныкала она. Иви закрыла намокшие от слез глаза руками и, согнувшись, уткнулась Герберту макушкой в грудь.

Он погладил ее по волосам, но она встрепенулась, как недовольный котенок, и снова захныкала.

— Ты не кошмар, Герберт, – бубнила она себе в ладони, – не для меня.

Внутри вдруг стукнуло давно замершее сердце. И Герберт почувствовал… боль? Он уже успел позабыть, каково это, и мог спутать с абсолютно любым иным чувством, но… этот мимолетный стук был похож на острую иглу, что медленно входит в кожу. На трещину на несваренном яйце, из которого вытекает желток. На раскаленную спицу, что вонзают прямо в грудь.

— Ай! – испугался Герберт.

Он схватился за сердце, и Иви отпрянула.

— Ай? – удивилась она. – Это все, что ты можешь мне сказать? Просто – ай?!

Она вскочила, и ее волосы растрепались еще больше. Красный камзол спадал и висел на одном плече. По исцарапанным щекам текли слезы и, смешиваясь с кровью, струились прямо на шею. Иви пнула песок, и тот полетел в лицо Герберту. Он зажмурился и потер глаза.

— Нет, я точно убью тебя! – замахнулась она, но песок под ними задрожал.

Словно рябь на воде, он расходился волнами. Песчинки прыгали и взлетали вверх. Клубились, сталкивались между собой и разрастались в нечто огромное. Герберт знал имя этого кошмара. Оттого и прыгнул в его объятия вместе с Иви.

— Что это? – хрипло бросила она, осматриваясь по сторонам.

Но Герберт не успел ответить. Из дрожащего марева между небом и землей, из белоснежного песка, что собрался воедино, возник высокий, закутанный в плащ силуэт. Лицо его скрывалось под капюшоном. Плащ колыхался, хотя ветра не было вовсе. Ткань, сотканная из песка и облаков, струилась по его телу. Каждая песчинка светилась тусклым, будто мертвым, сиянием. Впитывала в себя остатки света и чернела, становясь темнее самой ночи. Тонкая костлявая рука, такая длинная, что пальцы почти касались самой земли, поднялась. Облака сразу заклубились у нее, не давая ей упасть. Кошмар махнул пальцами, больше похожими на скрученные корни деревьев, и в воздухе закружились песчинки.