Книга Смерть под ореховым деревом, страница 42 – Анви Рид

Замерев у входной двери, Иви стянула с себя кафтан. В мастерской громко тикали часы, каждый удар отдавался в голове. Время здесь становилось почти ощутимо. Оно давило и приближало неизбежное. Каждый нерв в теле натягивался, а дыхание учащалось в такт стрелкам, скачущим по циферблатам. Иви тут же пожалела, что не осталась до рассвета на улице: обратного пути не было.

Скрип лестницы выдал крестного раньше, чем он огорченно произнес ее имя.

— Иви?

Она громко сглотнула. Глупо было надеяться, что он все-таки лег спать. Глупо было думать, что он не отправится искать их с Отто по всему Майнштадту.

— Крестный… – дрожащими губами произнесла Иви и, повесив кафтан на крючок, все-таки повернулась к нему.

В темноте сложно было разглядеть лицо Дросса. Лишь далекий уличный фонарь бросал слабые лучи света в зашторенные окна часовой. Тяжело дыша и задерживаясь на каждой ступеньке, часовщик медленно спускался.

— Милая? Где Отто? – Дросс на мгновение замер, поняв все без слов. – Что случилось? – Голос задрожал, когда он спустился ниже. – Иви… почему ты… в крови…

Она не могла найти нужных слов. Слов, которые оправдали бы ее, а крестного успокоили.

— Ты пугаешь меня. – Дросс засуетился и, споткнувшись, схватился за поручень.

Иви бросилась к нему, но часовщик справился без ее помощи. Она попятилась, пытаясь вновь скрыться в тени, однако крестный поймал ее за руку и потянул на себя.

— Иви… – Его широкие седые брови опустились на глаза, сделав взгляд грозным.

Черт… Все пошло не по плану. Хотя, кажется, плана и вовсе не было.

— Милая моя. – Трясущимися пальцами Дросс нежно коснулся кудрявых волос Иви и убрал их за ухо. Провел шершавыми пальцами по ссадине на скуле. Поджал губы и громко сглотнул, увидев краснеющий синяк на шее и засохшую кровь на рубахе. – Расскажи мне, что произошло. – Его дрожащая рука легла на плечо Иви.

— Отто… – Иви запнулась и сглотнула ком в горле, сдерживая слезы.

Она должна была соврать. Должна была придумать историю, которая успокоила бы Дросса, уверила в том, что все под контролем. Но его взгляд… Боже! Зачем он так смотрел на нее? Так… обеспокоенно и по-отечески.

— Не лги мне. – Он будто прочитал ее мысли.

Его голос дрогнул. Дросс почти умолял ее. И Иви, поддавшись, решила ему признаться.

— Я оплошала, крестный, – выпалила она и, больше не сдерживая эмоций, разъедающих изнутри, разрыдалась.

Она повисла на шее Дросса. Тот обнял ее одной рукой и притянул к себе. Крестный что-то тихо шептал ей, но она не слышала его из-за своего громкого плача. Щеки полыхали от стыда, а горячие слезы обжигали глаза. Иви задыхалась. Ее тело била дрожь. Чувства волнами накатывали на нее, и каждый новый прибой приносил шторм, которому не было конца. Лишь черные тучи, застилающие солнце.

— Прости меня, прости, – плакала она, – я все исправлю, обещаю.

Тут ладонь, помеченная клеймом Рута Робера, загорелась. Минутная стрелка, закончив круг, коснулась числа двенадцать – и часы в мастерской зазвенели так же громко, как в полдень. Но песнь их не была веселой. Они плакали вместе с Иви, завывая свою самую печальную мелодию. Дросс просидел с Иви на кухне до самого рассвета. Встречая первые лучи, пробивающиеся сквозь морозный туман, они пили горячий чай, в который часовщик незаметно для Иви подсыпал успокаивающие травы. Она никак не могла прийти в себя: плакала, извинялась и обещала все исправить. Снедаемая чувством вины, она медленно теряла силы.