Книга Смерть под ореховым деревом, страница 56 – Анви Рид

— Я не спала, – пробубнила Иви под нос.

— Почему? – разозлился он.

Котелок с кашей полетел в ведро с водой, которой пару дней назад Иви мыла пол. Отто подскочил на стуле и, положив ложку на стол, склонил голову.

— Боялась, – испугавшись гнева отца, ответила Иви.

Ее руки под столом коснулась рука Отто. Его холодные пальцы легли на ее влажную ладонь. Нежно провели по запястью, обводя следы от цепей.

— Я тоже боялся, – шепнул он, – и тоже плохо спал.

Но отец услышал его.

— Тебе бояться нечего! – Он ударил кулаком по столу. – Щелкунчику нужна твоя сестра. Не ты!

— Папа… – Иви хотела что-то сказать, но что именно, и сама не знала. Лишь бы он перестал злиться. Лишь бы перестал ее пугать.

— Проклятие, Иви! Это проклятие! Ты – дитя, рожденное под созвездием Орехового Дерева. И он придет за тобой! Он заберет тебя у меня! Только ты способна снять проклятие… Но ценой чего? – Отец будто бредил. – Своей жизни! Нет… НЕТ! Я не позволю!

Иви прикусила губу, пытаясь сдержать слезы. Отец не любил, когда она плакала. Он тоже начинал плакать.

— Я защищу ее! – Отто крепче сжал руку сестры.

— Ее никто не спасет… никто не защитит… – Отец рухнул на стул. – Щелкунчик убьет ее. Он убьет мою дочь.

— Ты спасешь меня. – Иви встала из-за стола, подошла к отцу и обняла его широкую спину.

Тот громко сглотнул и, развернувшись к Иви, заключил ее в объятия. Маленькая и хрупкая, она тонула в его руках. От отца пахло холодом и пылью, что клубилась на чердаке, где он пропадал каждую ночь. Отец был звездочетом, как и его отец, и его дед. Он до сих пор изучал звезды и продавал пророчества тем, кто к нему приходил. Отец обещал людям счастье, здоровье и золото. Кого-то предупреждал о болезнях, кому-то пророчил замужество и высокие чины. Он знал все и про всех. Но не знал ничего про себя и своих маленьких детей, ведь об этом небосвод отчего-то молчал.

— Помолись, Иви, и засыпай.

Отец закончил сказку про Щелкунчика и, подоткнув одеяло, проверил цепи на руках.

— У меня болит спина, пап. – Иви жалобно на него посмотрела. – Могу я хоть одну ноченьку поспать без них?

— Нет, – отрезал он.

— Пожалуйста, – взмолилась Иви.

— Цепи не дадут Щелкунчику украсть тебя, дочь. Он не заберет тебя к себе. Не сможет.

Иви замолчала и кивнула. Он был прав. Папа всегда прав.

— Ты же не хочешь, чтобы он пронзил твое сердце? Не хочешь, чтобы утащил в мир, полный чудовищ, подальше от меня и Отто?

— Не хочу.

— Тогда молись, Иви, – сказал напоследок отец и, потушив свет, вышел из комнаты и запер дверь на замок.

Иви так сильно сжала челюсти, что скулы заныли, а зубы заболели. Кажется, она прикусила язык. Металлический привкус разлился во рту. Она сглотнула кислую слюну и, протолкнув ком, вставший поперек горла, наконец заплакала. Слезы текли по щекам и впитывались в подушку. Голова разболелась, перед глазами все плыло. Луна, поднявшаяся над Майнштадтом, светила в окно. Лицо обдувал сквозняк. Кажется, этой ночью Иви видела чей-то силуэт у окна. Кто-то долго смотрел на нее, слушал, как она давилась слезами. Чего-то ждал. Чего-то от нее хотел. Может, вор? Или сам Щелкунчик? А может, что-то иное – кошмар, сотканный разыгравшимся воображением маленькой испуганной девочки?

Иви плакала так долго и так отчаянно, что заснула сразу, как только уронила последнюю слезу. Той ночью она наконец-то выспалась. Она спала крепко и долго. И видела красочные сны, как картинки в книгах, которые дарил ей крестный.