Книга Смерть под ореховым деревом, страница 83 – Анви Рид

Иви посмотрела на Герберта:

— Что это значит?

Вдруг из ящика у входа выпрыгнула игрушечная мартышка.

— Ваш билет! Ваш билет! Ваш билет! – скрипучим механическим голосом закричала она.

Иви выудила из кармана смятую бумажку и, распрямив, вложила ее в сомкнутые ладони мартышки. Та дернулась и скрылась в ящике.

— Неудивительно, что в цирке нет зрителей. – Герберт, запрокинув голову, осмотрел свисающие рваные полотна. – Будь я ребенком, ни за что бы сюда не пришел.

— Один билет – один гость! Заходите! Заходите! – Мартышка вновь выпрыгнула наружу. – Один билет – один гость!

— А тебя, Герберт, сюда и не приглашали, – съехидничала Иви.

Она смело шагнула в шатер, ни на миг не задумавшись об опасности, которая ее ждала внутри.

— Грубиянка! – позвал Герберт.

Но шатер уже поглотил ее хрупкое тело. Мелодия флейты стихла, а за спиной раздался писк сотни голодных крыс.

Иви

Зов Герберта поглотила кромешная тьма. Иви остановилась, не видя дороги, и, расставив руки, попыталась ощупать пространство. Она и сама не поняла, откуда в ней столько храбрости, что она шагнула в неизвестность. Может, это Герберт так на нее влиял? Он дарил ей странное ощущение… не безопасности, нет. И не спокойствия. А того, что все это… сказка. Страшная сказка, которой скоро придет конец.

Герберт вел себя так, будто все знал наперед. Как пророк, видел будущее и просто ждал, когда оно свершится. Он не тревожился; замечая это, не тревожилась и Иви. Кошмар, сопровождавший ее в Мёрхенштадте, дарил ей надежду, лишний раз напоминая, что всё вокруг лишь вымысел. Темная магия. Волшебство. Бояться его сейчас не было смысла, ведь даже в детстве Иви не боялась.

Ей стыдно было признаться, что она винила Герберта в смерти отца. Точнее – не его, а Щелкунчика, из-за которого тот сошел с ума. Она столько лет убеждала себя в этом, внушала себе правду, которой следовал отец. Но Щелкунчик, которого она на самом деле не боялась, оберегал ее по ночам, снимал цепи с запястий, пока отец прятался на чердаке. Он не был злодеем – ни тогда, ни сейчас. Испытание Хеллы лишь подтвердило это. Навязанное мнение. Навязанный страх. И тревога, что вместе с отцом заглядывала в комнату маленькой Иви. Будучи ребенком, она придумала себе новую сказку и вместо молитвы читала ее перед сном. В сказке этой была лишь она и ее спаситель. И каждую ночь он являлся по ее зову.

В шатре стоял тяжелый запах плесени. Внутри было тихо, музыка флейты больше не услаждала слух.

— Тут кто-нибудь есть? – спросила Иви у тьмы.

За спиной раздался шорох. Иви резко обернулась, шагнула в сторону и ударилась плечом обо что-то твердое.

— Та-та-тара-тара-та-та-тара, – запел детский голос. – Фройляйн и герры, добро пожаловать на шоу кривых зеркал!

Ребенок громко топнул, и рядом с Иви вспыхнула свеча.

— Ах! – Иви отшатнулась, схватившись за едва не загоревшиеся волосы.

Перед ней оказалось зеркало, из которого на нее смотрело испуганное отражение.

— Сегодня на арене нашего цирка мы поведаем две истории. И только вам, дорогие гости, решать, какая из них достойна продолжения!

Свеча еле освещала лицо Иви.

— Да прольется песня, да выльются слова, да заструится музыка! Трата-тара-тара-та-та-тара! Ха-ха-ха! – Смех унесся вдаль.

Иви поежилась, подошла к свече. На ее лицо падали жесткие тени. Рассмотрев себя в зеркале, Иви поправила волосы, завязала ворот рубашки. Внутри все бурлило, но она не показывала этого. Скрывать чувства, особенно страх, грызущий кости, как злая собака, ей было не в новинку.