Книга Общество мертвых и исключительных, страница 37 – Анви Рид

Послышались уверенные шаги, хлопок дверью и вновь приглушенный голос:

— Я больше не отдам тебя им, сын. Не бойся. Ты никогда туда не вернешься.

Реджис напряг слух. Шагнул вперед к приоткрытому окну и, пытаясь рассмотреть силуэты через штору, чуть не упал, потеряв равновесие. Услышав шорох на улице, люди в сторожке заговорили еще тише.

— Я оплошал. Знаю, Бенни. Я виноват перед тобой. За все виноват. Но сейчас папа рядом. Слышишь?

— Д-д-да.

— Я не позволю им даже пальцем тронуть тебя. Понял?

— Д-д-да.

— А ту девку обходи стороной. Она вчера ночью копошилась у могилы. Я следил за ней. Думал, что смогу ее… – старик замолчал.

О ком они говорят? Кто ночью в здравом уме ходит на кладбище?

Первая мысль вспыхнула о ней. Эбель. Полоумной и вечно сующей нос во всякие беды Эбель.

— Но пришла мисс Вуд, – продолжил старик.

— Та д-д-добрая тетя?

— Да, та добрая тетя. Она не дала сделать папе плохое дело.

Голоса вновь замолкли. Послышался топот. Хлюпанье носом раздалось прямо рядом с окном, и Реджис отшатнулся, боясь, что его увидят.

— Верь мне, Бенни. Все станет как раньше. Забудь о том, что видел. И никому не говори о дяде, который вчера ко мне приходил. Хорошо?

— Д-д-да.

— Молодец. Молодец, сынок, – захрипел старик рядом с сыном. – А теперь иди подыши свежим воздухом. И листья заодно прибери.

— Слушаюсь, с-с-сэр!

Реджис, оставшись незамеченным, обогнул сторожку и направился к кладбищу. Вдыхая воздух, пропитанный запахами смолы и перегнивших листьев, он остановился у большого дерева, что обвивало корнями заброшенные плиты, и спрятался за широким, поросшим мхом стволом, чтобы попытаться понять услышанное. Построить логическую цепочку. Додумать. Оправдать.

«Она вчера ночью копошилась у могилы. Я следил за ней. Думал, что смогу ее…»

Сможет – что?

Поймать с поличным? Остановить? Наказать?

Но лишь один ответ плотно засел у Реджиса в голове, отметая любые другие предположения и догадки.

Убить.

Что он сможет ее убить.

Тогда руки Реджиса сжались в кулаки, а сердце налилось неясно откуда взявшейся ненавистью к старику из сторожки. Ко всем, кто хочет причинить Эбель вред.

— П-п-привет! – Неожиданно, с граблями в руках, оказался перед Реджисом тот самый заикающийся сын старика. – Ч-ч-что ты тут д-д-делаешь?

У него было пухлое лицо с маленькими глазками, короткий и широкий нос и круглые, торчащие в стороны уши. Высокий лоб закрывала русая, неаккуратно подстриженная челка, а на короткой шее был повязан тонкий рваный шарф, совсем не защищающий от ветра. Рубашка, заправленная за пояс джинсов, которые держались только на подтяжках, плотно обтягивала руки и живот.

— Привет, – замешкался Реджис. – Я… Я эм… Приходил проведать тут кое-кого. Но я уже ухожу.

Он не хотел врать Бенни. Такой как Бенни явно не причинит вреда. И вряд ли выгонит с кладбища, угрожая граблями. Но убраться отсюда хотелось поскорее.

— П-п-понятно. А я Б-бенджамин, но м-м-можешь звать меня Б-б-бенни.

— Я Реджис. Приятно познакомиться. – Перешагнув поваленную плиту, Реджис двинулся к тропинке.

— А я в-в-видел тебя сегодня, – сказал догоняющий его Бенни. – На у-у-уроке. Ты тоже д-д-должен был меня видеть.

Это вряд ли. Такого студента Реджис бы точно запомнил.

— Кого т-т-ты приходил проведать? – скрипя высокими резиновыми сапогами, Бенни шел рядом.