Книга Пир теней, страница 34 – Анви Рид

Прогуливаясь по каменной брусчатке и иногда спотыкаясь о выбивающиеся из общего ряда булыжники, Эвон вышел на узкую улочку. Домики здесь стояли совсем близко друг к другу и, казалось, пытались вытеснить самый крайний из них. В узкие просветы между стенами соседних домов можно было увидеть мелькающих людей. Все дома выглядели одинаково: коричнево-красные, двухэтажные, с двумя окнами, которые отличались лишь наличием цветочного горшка на подоконнике. На натянутых между строениями веревках висела постиранная мокрая одежда. Веревки сильно провисали под ее тяжестью, склоняясь почти к первому этажу. А капли, долетая до земли, разбивались о нее, образовывая маленькие, быстро высыхающие лужи. На этой улице пахло мылом и свежестью, а из некоторых домов, где была открыта задняя дверь, доносился аромат горячего хлеба. Эвон часто заходил в эти булочные, покупая себе на ужин горячую выпечку с рыбной начинкой. Раскачивая корзинкой, Эвон вприпрыжку подошел к закрытой красной двери. Достав из кармана штанов длинный ключ, он открыл им замок и, пройдя на ощупь по небольшому темному коридору, вышел в главный зал. Его всегда смущали огромные бархатные балдахины, подвешенные под потолок. Они были очень пыльными и, как казалось Эвону, совершенно безвкусными. Скрипучий лакированный пол выдал присутствие травника, и луксурия с посетителем, сидевшие на бордовом диване в самом центре зала, посмотрели на него.

— Вам третий не нужен? — попытался он выкрутиться из неловкой ситуации.

Луксурия соблазнительно улыбнулась, а мужчина, явно рассерженный, ревниво усадил женщину себе на колени, схватив ее одной рукой за грудь, а другой — за талию.

— Жаль. Но я понял, не буду мешать. — И, одарив их улыбкой, он взбежал по лестнице на второй этаж.

Муди выделил ему комнату в дальнем конце коридора. В ней лекарь спал и работал, смешивая различные лечебные настойки. В комнате было относительно тихо: к вечным стонам, доносящимся из соседних комнат, и музыке, что, не замолкая, играла на первом этаже, травник давно привык. Все стены в комнате Эвона были завешены покрывалами, не давая просочиться сквозь щели сквозняку. Под потолком, словно паутина, висели веревки, на которых сушилась подвешенная трава. Ее горьковатый медовый запах витал в комнате, смешиваясь с дымом недавно потушенной сигареты. Пол был усеян вещами, которые Эвон носил пару дней, а то и недель назад. Одежды было так много, что проще было ее выкинуть, чем перестирывать вручную. На маленьком деревянном столе виднелись разбросанные свитки и ступки. Неудачные эксперименты и собственные рецепты, которые так и не войдут в большую лечебную книгу. Она, кстати, лежала под горшком одного из растений и служила ему подставкой. Травник пытался выращивать цветы, но в этой комнате выжила лишь одна длинная лоза, которая начинала свой путь у подоконника. Она вилась по стене и, добираясь до изголовья кровати, большим узлом разрасталась вокруг железных прутьев. Эвон не любил яркого солнца, и чаще всего окна были зашторены, но приглушенный свет все равно завладел этой комнаткой. Тут было тепло и уютно, несмотря на царивший бардак, от которого лекарь наконец-то решил избавиться.

Внезапно без стука в дверь и приветствия в комнату зашел Муди.

— Эвон, знакомься: это лорд Паунд и его младший сын Ресей.