Книга Пророчество тьмы, страница 106 – Анви Рид

— Дэл… – прошептал он, целуя ее пальцы. – Что же ты творишь…

Он наслаждался каждым изгибом ее тела. И, прильнув к губам, не сдержавшись, укусил их, накрыв после нежным, словно целебным поцелуем. Далия потянулась к своей блузке, но Эвон перехватил ее руки, закинув их к себе на шею. Ее пальцы в тот же момент скользнули в его волосы, а он, сгорая от нетерпения, спешил оголить ее тело, разрывая ткань, трещащую теперь по швам. Эвон, целуя кожу принцессы, нагнулся к ее груди и, развязав шнуровку корсета, сорвал и его. Далия ловила его губы своими, но Эвон, не давая насладиться ими, посмотрел на принцессу. Так, будто увидел впервые. Она не смутилась, понимая: они оба обнажены… и открыты. Между ними больше не осталось секретов, а одежда не прятала то, о чем они оба часто мечтали.

— Такая красивая. – Травник любовался принцессой. – Безупречная.

Его слова раскрепостили ее еще больше. Она потянулась к пряжке его ремня и трясущимися от нетерпения руками расстегнула ее. Травник, держа лицо принцессы, смотрел ей прямо в глаза. Чувствуя его горячее дыхание, Далия тянулась к нему, но он не позволял коснуться губ.

Эвон, схватив принцессу за руку, уложил ее на кровать и, нежно целуя ее живот, медленно стянул с нее остатки одежды. Наслаждаясь наготой и тихими стонами Далии, он прошептал ей на ухо:

— Иди ко мне.

Их влажные от пота и жара тела слились. Эвон проводил пальцами по бедрам Далии нежно, почти невесомо, но в следующий момент уже властно сжимал их. Принцесса наслаждалась его касаниями, а тело, отзываясь на них, будто требовало большего. От жадных поцелуев Эвона кружилась голова. Далия думала лишь о травнике, укравшем ее сердце. О лекаре, исцелившем ее раны. И принце, что спас ее душу. Доверившись друг другу, они окунулись в блаженство, о котором так давно мечтали.

Утром Далия проснулась в одиночестве. Сквозь сон она ощутила, как Эвон аккуратно, чтобы не разбудить, убрал прядь с ее лица. А затем, накрыв ее одеялом, нежно поцеловал. Она вновь уснула. И как он ушел, Далия уже не слышала.

Эвон ждал дня рождения принцессы Эверока сильнее, чем свой. Он знал, что хоть там сможет почувствовать себя счастливым. И свободным. Отец не посмеет ударить его или мать на людях. Он будет сидеть за большим столом и улыбаться всем западным лордам и гостям столицы. А Эвон и Атернай наконец-то, не боясь наказания, смогут отдаться веселью и беззаботности.

Портнихи шили праздничные одежды, кухарки готовили настойки и корзины с северными ягодами, а воины точили ножи и кинжалы, которыми показательно сразятся перед именинницей. Путь королевской семьи был недолгим, и Эвон решил, что лучше проспит всю дорогу на коленях мамы, чем выслушает десятки нравоучений от недовольного отца.

Они приехали в западную столицу к обеду, как раз успев к началу торжества. Эвон гостил здесь и раньше, но ничего не помнил, так как был укутанным в пеленки ребенком. Но сейчас с удовольствием рассматривал деревья и георгины, вдыхая соленый запах океана и ловя лицом лучи яркого солнца. Эвон пытался запечатлеть все в своей памяти, чтобы, вернувшись в холодный Аскар, с наслаждением вспоминать об этих теплых деньках.

Семью Скалей встретили слуги замка и сопроводили в гостевые покои. Конечно, намного роскошнее рокрэйнских. Эвон привык к деревянным стенам и твердой кровати, но бархатные балдахины, шелковые простыни, картины и ковры ему понравились куда больше. В каждой комнате стояли высокие лакированные шкафы, фарфоровые вазы с пышными букетами, пуфы и позолоченные ночники рядом с небольшими шкафчиками. Здесь Скали должны были остаться на ночь, чтобы на следующий день продолжить пиршество. Отец обещал Адеру поохотиться вместе в Большом лесу, а мать – прогуляться по рынку вместе с Иолой Бартлетт. Сыновьям же сказали поиграть с другими детьми и поближе познакомиться с принцессой, ведь, возможно, в будущем их семьи породнятся.