Книга Пророчество тьмы, страница 51 – Анви Рид

— Хватит церемониться, Ренрис. Все равны перед законом Эверока. Исключений нет.

Развернув лошадь и смахнув с ноги дрожащую руку девушки, Юстин направился в сторону замка. Свита сразу окружила его, не давая мятежникам подойти ближе.

— Вы сами выбрали свой путь, – донеслись до короля слова Ренриса, и детский крик наконец утих, а вместе с ним и плач его матери.

Эверок всегда был светлой и дружественной страной. Об этом когда-то позаботилась святая. Добрые люди одаривали улыбкой, звали в гости приезжих рокрэйнцев и арасийцев и с гордостью рассказывали о своих правителях, честных и справедливых. Улицы Франа не видели жестокости и насилия, а люди с легкостью могли довериться другим, не боясь, что их обворуют или обманут. Эверчане закрывали двери в дома только в праздничную ночь, страшась свергнутого Сэтила. Дети легко убегали от родителей и могли вернуться к ужину в компании незнакомца, который добродушно присматривал за ними все это время.

Делясь своим уютом и любовью, люди построили великую страну, ярким сиянием привлекавшую новых граждан, желавших обрести семью и дом. Даже стражники, о которых, кажется, забыли все, кроме королевской семьи, патрулировали город только по большим праздникам, а вечером, доводя пьяниц до их домов, возвращались к своим родным.

Но теперь рыцари ходили по улицам, осматривали все новоприбывшие корабли и охраняли замок днем и ночью. Только сейчас Юстин понял, почему Адер и Иола так редко выходили к народу. Почему восемнадцать лет скрывали дочь, разрешая любоваться Франом только из сада. Они знали, что рано или поздно тьма вернется. Она пробудится и, потягиваясь после долгого сна, злая и голодная нагрянет туда, где проще всего полакомиться душами. И души короля с королевой станут первыми.

— Мятежники убиты, – подытожил вошедший в тронный зал Ренрис.

Он глубоко поклонился Юстину, развалившемуся на каменном троне, и Сэльмон, стоявший по правую руку от короля, тяжело вздохнул, будто разочаровавшись. Он явно хотел услышать не это.

— Хвалю вас, главный рыцарь. Вы хорошо показали себя и убедили меня в своей верности. – Юстин отсалютовал бокалом, расплескав вино. – Где ты нашел его, советник? Такие кровожадные и преданные слуги на дороге не валяются.

— Старые знакомства, мой король.

— Не повод ли это начать тебя остерегаться? – Юстин рассмеялся и выплеснул на мраморную лестницу остатки красного вина. – Слижи все до последней капли! – скомандовал он.

— Я? – Голос Сэльмона надломился от страха.

— Нет. Я отдал приказ моему верному псу.

Длинный палец Юстина с серебряными кольцами указал на главного рыцаря. Черные глаза на исчерченном шрамами лице уставились на Юстина. Холодный, спокойный и уверенный в себе, король захотел усмирить рыцаря, который должен раз и навсегда запомнить, кто здесь главный.

— Это твоя награда. – Юстин опустил палец, теперь указывая на мокрый пол. – Не примешь ее – убью.

Ренрис молча подошел к лестнице и, сев на колени, наклонился. Не раздумывая, он слизал вино, запах которого витал в воздухе. Сэльмон показательно громко сглотнул и, извинившись, вышел.

— Что ты представлял, когда вылизывал мой мраморный пол? – улыбнулся Юстин, когда рыцарь закончил и поднялся, вытерев рукой мокрую бороду.

— Что это кровь моих врагов. – Ренрис поклонился и вышел из тронного зала.