Книга Пророчество тьмы, страница 69 – Анви Рид

Рассвет медленно подкрадывался, лаская пробивающимися лучами лица. Подскакивая на кочках, беглецы ехали в трясущейся телеге. Юта, знающая только северный язык, напевала мелодию, которую иногда подхватывал травник. Юри иногда не понимала, о чем они говорили, но, заметив ее интерес, Эвон любезно переводил ей их диалог.

— Я спросил ее о том, что изменилось в Рокрэйне, – произнес он. – Она сказала, что льды медленно тают. Скоро они треснут, и я буду тем, кто расколет многовековые глыбы. – Эвон задумался. – Звучит красиво, что бы это ни значило.

— Йа, йа, – будто понимая их, поддакивала Юта.

Эвон вновь заговорил с ней на северном языке и после долгого общения наконец-то перевел все Юри.

— В пабе Юта сказала, что она была мечницей моего брата. Обычно такие люди посвящают свою жизнь королям и принцам, но она ушла. Мне стало интересно почему.

— И почему же? – заинтересовалась сиаф.

— «Он хороший ученик и хороший будущий правитель. Я дала ему все, что могла, и взамен попросила свободы. Мне было тяжело смотреть на то, как с ним обходится отец и как каждый день он страдает от бремени, свалившегося на его плечи, поэтому я сдалась. И ушла», – процитировал Эвон.

— Твой брат поступил правильно, раз смог отпустить ее. Он добрый человек.

Травник тяжело вздохнул и размял затекшие пальцы. Кажется, он был с ней не согласен.

— А как она попала на Схиалу? – решила продолжить разговор Юри.

Эвон сразу же перевел вопрос для Юты.

Сиафу начинало казаться, что она стала понимать северный язык. Но когда Юта вновь быстро на нем заговорила, Юри потеряла интерес к его изучению. Эти шипящие и кряхтящие звуки ей, очевидно, неподвластны. Северный язык совсем не похож на тот, на котором говорят все страны, кроме Рокрэйна. У него свои законы, и он явно не желал равняться на других.

— Она захотела отправиться на остров сама, чтобы узнать, правда ли он такой, как о нем рассказывают, но пираты захватили ее лодку. Юта стала их пленницей. А позже ее купили на аукционе и увезли в Свесу. Туда, где мы ее и встретили.

Дождавшись, когда Эвон замолчит, Юта быстро добавила что-то еще, и Эвон вновь перевел:

— Говорит, что ей повезло. Она нашла новую семью – людей, которых полюбила как родных. Та бабушка стала для нее мамой, а Илина – сестрой.

— Я рада, что у Юты все сложилось хорошо. Она заслужила счастливую жизнь.

Эвон передал эти слова, и Юта, улыбнувшись, повернулась к Юри. Если бы не поводья, она наверняка обняла бы сиафа и получила бы объятия в ответ.

По усыпанной кочками дороге Юта везла их к Рэкенской горе. Давно уснувшая Далия качалась из стороны в сторону. Соно иногда открывал глаза, проверяя, все ли в порядке. Юри попыталась отдохнуть, но из-за тряски ее сильно тошнило, и если она переставала смотреть на дорогу, то становилось хуже. Хоть немного, но она все же смогла вздремнуть, а очнувшись, увидела так и не ложившегося Эвона. Он был встревожен, постоянно оборачивался, выискивая кого-то на дороге, и всматривался в Большой лес. Нервно напевая, он стучал ногой в такт и щелкал пальцами на припеве.

— Что-то случилось?

Уснувшая на скамейке Далия заерзала, стоило Юри заговорить чуть громче.

— Нет. Все хорошо. – Эвон явно не хотел продолжать беседу.

— Говори, травник. – Соно тоже интересовало, что так сильно тревожит его.